– Господи, так хорошо... – стонет она мне в ухо. – Ты такой большой. Моей киске приходится растянуться, чтобы принять всего тебя и это лучший вид боли. Боль у клитора обжигающая, и она нарастает. Я не знаю, как долго я продержусь. Карсон...
Черт возьми, она становится еще сексуальнее. Ее тело дает мне много подсказок о степени ее возбуждения, но слова... Да. Это глазурь сверху сладкого кондитерского изделия ее тела, такая гладкая и тает на моем языке.
– Не сдерживайся из-за меня, – настаиваю я. – Я буду трахать тебя во время каждого оргазма, дорогая, и в следующее мгновение дам еще один. Но эта тугая киска принадлежит мне и моему удовольствию … – Чтобы владеть ею.
Я снова поднимаю ее на головку моего члена, затем кладу на спину, наслаждаясь ее реакцией, которая выражается чем-то между хриплым вздохом и удушенным хныканьем. И вот она, сжимается вокруг меня еще сильнее, дышит быстрее, ногти впиваются в кожу еще больше.
Под этой блузкой на пуговицах и ее профессиональным внешним видом бьется сердце соблазнительницы. Это действительно не лучшее время в моей жизни, чтобы начать думать своим членом, но это не остановит меня. У меня достаточно опыта, чтобы охарактеризовать обычные типы девушек – королевы драмы, самовлюбленные, золотоискательницы, липучки, Мадонны, шлюхи, девочки, у которых проблемы с отцами... Элла кажется женщиной, с которой я мог бы быть самим собой.
Когда я снова толкаю ее вниз на член, стон вырывается из моей груди. Я горю. Я хочу глубже. Мне нужно, чтобы она оказалась подо мной. Я должен взять каждую ее частичку во всех отношениях. Прямо сейчас.
Снова положив Эллу на кухонный островок, я вижу, как ее глаза вспыхивают. Она шипит, и ее тело выгибается на холодном граните, но это положение оставляет ее ноги раздвинутыми, киску открытой, клитор обнаженным. Я смотрю вниз на ее покрасневшее лицо, ошеломленные глаза и грудь, которая подпрыгивает при каждом толчке – и я знаю, что не смогу продержаться долго.
Лаская, прокладываю себе путь вверх по ее бедру, сгибая ее колени, чтобы сделать еще один длинный, глубокий толчок внутри ее гладкой плоти – и тянусь к ее наиболее чувствительному месту – я кладу большой палец на клитор и поглаживаю кругами.
Ее тело напрягается. Она хватается за край стойки. А потом выкрикивает мое имя в вопле надвигающейся кульминации.
– Карсон!
Элла близка, и я настолько настроен на ее ритм, что напряжение, нарастающее в ее теле – это то же самое напряжение, что сжимает меня. Я быстрее провожу большим пальцем по ее клитору, наблюдая, как ее рот раскрывается, румянец расползается по груди, а соски застывают до стальных пиков.
– Элла, – ее имя стоном вырывается из моего рта. Я сглатываю. Я могу сказать больше, больше требовать от нее, но экстаз начинает бить в моей голове. Все, кроме нее и оргазма, который мы собираемся разделить, исчезает.
Эта женщина заводит меня, как никто другой. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я наслаждался сексом, и я никогда не чувствовал, что могу погрузиться в одну женщину и остаться навсегда. В моей крови кипит радость, покалывание у основания моего члена устремляется к головке, особенно когда Элла цепляется за меня и прижимается ко мне так крепко, что я едва могу двигаться.
О, черт. Здесь нет возможности сбежать от этого ускоряющегося удовольствия.
Пока я играю с ее клитором круговыми движениями, используя последние силы моего здравого смысла, все ее тело изгибается и дрожит. Крик вырывается из ее пухлых губ. Ее киска сжимается, Элла кончает, безжалостно стискивая меня внутри.
Вот и все. Я не могу ждать. Удовольствие струится по венам, когда я берусь за дальнюю сторону островка над ее головой и грубо врываюсь в нее, пока не кончаю вместе с ней, освобождая себя от недель скорби, стресса и неуверенности. Я изливаюсь в Эллу, оставляя часть себя внутри нее. Когда мои удары замедляются, покой вселяется в меня, и мое сердцебиение, кажется, синхронизируется с ее.
Наше дыхание замедляется, а глаза встречаются. Что-то сжимает мою грудь.
– Что только что произошло? – Элла задает именно тот вопрос, о котором я подумал.
Лучший секс в моей жизни? Я проглатываю такой простой ответ. Ничто из этого уже не кажется простым.
– Понятия не имею, – бормочу я.
Предупреждающий голос в моей голове говорит, что я должен уйти – в прямом и переносном смысле – и сохранить наши отношения такими, на которые мы договорились на бумаге, прежде чем Элла ступит на самолет. Но она обхватывает руками мою шею и накрывает своим податливым ртом мой для затяжного поцелуя. Я очень боюсь, что этот вариант уже невозможен.
– И я нет. Но я думаю, что мы должны сделать это снова, – она хитро улыбается мне. – Ты знаешь, просто чтобы изучить.
Грандиозный оргазм, который у меня был три минуты назад, – стал просто воспоминанием, когда я снова почувствовал, как мой член зашевелился. Как это вообще возможно?
– Сначала еда? – спрашиваю я.
Может быть, разогревание еды и ужин дадут мне время понять, почему эта женщина, кажется, оказывает на меня влияние размером в метеорит.
Она извивается подо мной.
– Я голосую за потом. Ты готов ко второму раунду?
Ее голос – это вызов, на который я не могу не ответить.
– О, да.
Элла одаривает меня озорной усмешкой, когда еще крепче обвивает меня ногами.
– Тогда я хочу, чтобы ты отвел меня в постель и не давал спать до утра.
Умно или нет, но мы влипли.
– Хорошо, – рычу я, вырываясь из штанов. Затем я поднимаю ее с островка и иду по всей квартире, пиная дверь спальни, захлопнувшуюся за мной. – Но когда наступит завтра, когда ты будешь голодная, измученная и с натертой киской, я хочу, чтобы ты помнила, что я дал тебе то, что ты так просила.
Элла
– Серьезно? – спрашиваю я перед тем, как Карсон кладет еще один теплый кусок нежного филе в мой рот. Я не должна была наслаждаться этим... Но я наслаждаюсь. Сочное. Вкусное. То, как он заботится обо мне...
– Я сказал, что собираюсь тебя накормить, – его голос дразнит меня и в то же время упрекает. – Расслабься и позволь мне сделать это.
Со вздохом капитуляции я откидываюсь на груду подушек в изголовье мятой кровати. После нескольких часов удивительного до покалывания в позвоночнике, прямо-таки спортивного секса, у меня нет сил, чтобы сделать что-либо, кроме как открывать рот и позволить Карсону делать то, что он хочет. Когда я задремала на несколько минут, он исчез, только чтобы вернуться с подносом дымящейся еды. Я понятия не имею, как он разогрел все от стейк–хауса до совершенства, но оргазмическое блаженство, которое он посылал, наполняя мое тело ранее, теперь добралось до моего удовлетворенного языка.
– Я предполагала, что ты имел в виду, что собираешься взять меня с собой на ужин, а не кормить меня с рук каждым кусочком.
Он качает головой.
– Ты знаешь старую поговорку о предположениях?
Я хорошо ее знаю. Я не повторю ту же ошибку, делая поспешные выводы, находясь рядом с Карсоном Фростом.
– Туше. Тебе действительно не нужно самому подносить каждый кусочек мне в рот.
– Но, таким образом, я знаю, что ты на самом деле ешь, – он опускает вилку в картофель на гриле и снова поднимает его с дымящейся сырной корочкой. – И я наслаждаюсь этим.
Мой разум говорит мне потребовать, чтобы он прекратил немедленно... Но мои вкусовые рецепторы устраивают вечеринку. Я годами жила на салатах из капусты, овощных смузи и курице гриль. Кроме того, Карсон и я были так заняты, что мы, должно быть, сожгли не менее тысячи калорий. Не говоря уже о том, что у меня никогда не было такого внимательного любовника.
– Честно говоря, я наслаждаюсь этим тоже.
Он дарит мне снисходительную улыбку.
– Серьезно, у тебя нет причин следить за своим весом.
Я ценю это. Правда в том, что мой тренер по драме в колледже сказал мне, что при моем росте, если я буду весить больше пятидесяти килограмм, я никогда не достигну чего-то большего. К сожалению, мой опыт доказал, что она права. Я действительно боролась со своим телом с момента полового созревания. За исключением голодания или строго жидкой диеты, моя фигура просто отказывается терять вес. Я всегда вешу на двадцать фунтов (9 кг) больше, чем хочу. Иногда я устаю от этой бесконечной битвы.
