не думала в последнее время.
Было хорошо. Очень хорошо. Когда он двигался во мне, ведя к вершине блаженства, я понимала, что мне хочется летать. Вместе с ним. Я не могла чувствовать всех ощущений своего тела. Но та радость, что заполняла наши объединенные сознания, передавалась мне. Мы с Сашей вместе шли к развязке. Мои пальцы впивались в его спину, прижимали к себе дорогого мужчину, чтобы как можно дольше продлить удовольствие.
А он не спешил. Что мы только не вытворяли. Он с мастерством скрипача играл на моем теле, словно на музыкальном инструменте, извлекая из меня прекрасную мелодию страсти. Все мое тело полыхало огнем от каждого прикосновения. Каждая моя клеточка хотела быть с этим мужчиной, и я чувствовала, что он именно тот, кто мне нужен.
– Катюша, мы можем не успеть встретить новый год. А ведь ты знаешь, как встретишь его, так и проведешь, – прошептал он, когда я оказалась сверху, касаясь его лица руками.
– Хочу весь год провести вот так, с тобой, – ответила я, делая плавные движения, вбирая его плоть в себя как можно глубже.
Он коснулся пальцами нежной кожи сокровенного места, лаская меня. И я прикусила губу, понимая, что по всему телу разливается сладкая пульсация, а потом резко собирается комом внизу живота. Саша надавил на какую-то чувствительную точку, и перед глазами одновременно с салютом на улице взорвался сноп искр.
И я уплывала куда-то далеко от этого места, вместе с ним. Словно попала в другое измерение, где были только мы. Настолько ослепительного оргазма я не испытывала ни разу в жизни. И мне настоящей казалось, что это какой-то сон. Что этого не может быть. А я будущая подтверждала мне, что это правда. Стоит только попробовать.
– Как ни странно, успели, – прошептал мне Саша, и я увидела сквозь туман в глазах его довольное лицо. Он протянул мне руку, помогая подняться. – Пойдем встречать наш Новый год.
Я поняла, что уже началась речь президента. И как завороженная, набросив халатик на разгоряченное тело, наблюдала, как Саша наполняет бокалы шампанским и протягивает мне. Мы даже не сели за стол. Да и не до еды было.
– Моя девочка. Я загадал желание, и оно сбывается. Ты рядом, – нежно произнес он, обнимая меня одной рукой. – Так будет всегда. Я хочу не только твое тело. Хочу идти с тобой по всей жизни вместе.
Речь президента кончилась. Зазвучали куранты. Я и не заметила, как снова наступила темнота, вырвав меня из грез.
«Кто этот мужчина?» – почти закричала я во мрак, зная, что Дед Мороз находится где-то здесь.
«Он – твое будущее. Надеюсь, тебе понравилась встреча две тысячи девятнадцатого Нового года».
«А что это изменит? Если ты добиваешься того, чтобы я не прыгнула, поверь, у тебя не получится. Все, что я видела – лишь картинка. Мой больной мозг играет со мной».
«Ты все еще не веришь? – Я прямо услышала, как дух тяжело вздохнул. – Что же, надеюсь, этот новогодний вечер сможет тебя переубедить».
И стоило словам затихнуть, как я услышала детские крики. А после кто-то начал дергать меня. Мое тело с трудом разлепило глаза. И когда зрение смогло сфокусироваться, я обнаружила себя в той спальне, но на этот раз не в одиночестве. Прямо по мне скакали двое прекрасных детишек.
– Мама! Сегодня Новый год. Пора вставать, ты все проспишь.
Мама?! Я? Что, черт возьми, происходит? Как далеко отправил меня дух? Зачем он все это делает?
Мне захотелось плакать. Но я не могла сделать этого, потому что не контролировала тело снова, как и в прошлый раз.
– Доброе утро, мои милые, – зазвучал мой собственный голос, казавшийся чуточку старше моего обычного. – Вас папа поднял?
– Не-а, – покрутила головой девочка с волнистыми каштановыми волосами, пока вторая увалилась рядом и обняла мою руку. – Мы сами. Папа поехал за подарком тебе.
– Аня! Он же просил не говорить! – воскликнула другая девочка, вильнув рыжей головой.
– Ну и что. Мама должна знать.
– Тогда сюрприза не получится.
Девочки препирались между собой, но меня это совсем не пугало, будто бы это была обыденная ситуация. Лишь улыбка озаряла лицо будущей меня, отчего скулы слегка болели, но я не могла перестать делать это. Точнее, будущая я не могла, а я же ощущала все то, что и она.
– Девочки, а вы позавтракали?
Я, а точнее мое тело, приподнялась и села, опираясь на подушки. И сладко зевнула.
– Да. Мы сделали бутербродов.
– А хотите мороженого?
Аня подпрыгнула, случайно наступив на мою ногу. Но, как странно, я совершенно не ощутила боли. Мне было так тепло рядом с дочерьми, что ни о каких неприятных ощущениях думать и вовсе не хотелось. Интересно, все дни такие с тех пор, как они появились в жизни будущей меня? Сколько им лет?.. Неужели их отец и мой муж – тот самый мужчина с синими, словно океан, глазами и милыми ямочками на щеках?
– Да-а-а-а, – звонко протянули они, восторженно хлопнув в ладоши, а затем подорвались. Аня вылетела из комнаты первая, пока вторая бежала следом.
– Настя, осторожнее, – поднялась я на ноги и направилась кухню, все еще широко улыбаясь.
Вручив обеим дочерям по стаканчику пломбира, я включила кофеварку. Нужно запастись энергией на этот день. Впереди приготовление угощений!
Надо же, а я до сих пор так делаю, оказывается! Даже старые привычки не уходят. Когда у меня, например, назревает неприятная встреча, или я знаю, что мне придется весь день заниматься нелюбимым делом, я точно так же, едва успев продрать глаза, наливаю кофе и сижу у окна, медленно потягивая его из чашки.
Интересно, сколько прошло времени с того нового года, который мне сначала показал дух?
Неожиданно девочки влетели на кухню с громкими криками и пронеслись совсем рядом со мной, напугав будущую меня до чертиков. Но вместо ругани и криков я звонко захохотала. И этот смех пробрал настолько искренне, что я смеялась вместе с моим телом. По-настоящему.
Но смех закончился, когда рыжеволосая свалилась на пол, задев ногой ножку стола, и распласталась во весь рост. Кожа на виске сразу же покраснела. Я перепугалась не на шутку. Мое тело тут же бросилось к дочери.
– Настенька, сильно больно? – Я прижала дочь к себе, поглаживая ее по медным слегка кудрявым волосам. Слезы мелкими горошинами скатывались по ее румяным пухлым щечкам, а тонкие пальчики вцепились в мою руку со всей возможной силой.
И мне вдруг захотелось самой оказаться там, а не являться сторонним наблюдателем. Обнять ее собственными
