Страх за брата и отчаяние заставили ее пойти на ложь, хотя этого нельзя было делать. Теперь она становилась сообщницей. И если Юджин Эронсон узнает правду, то ни извинения, ни слезы не спасут ее от тюрьмы, в этом она была уверена.
Она пребывала в каком-то пограничном состоянии между сном и явью, как вдруг почувствовала, что кто-то стоит рядом с кроватью. Она осторожно открыла глаза и увидела склонившегося над ней Юджина.
— Я вернулся пожелать доброй ночи, — сказал он тихо.
— Доброй ночи, — прошептала она, и ее глаза снова закрылись. Может быть, если она не будет их открывать, он выключит свет и тихонько уйдет…
Она ждала. Но так и не услышала тихих шагов удаляющегося на цыпочках рейнджера. Вместо этого она услышала, как что-то тяжелое тащат по полу. Ее глаза непроизвольно распахнулись.
Юджин подтащил стоявшую около стены маленькую кушетку почти к самой ее кровати, оставив только небольшое пространство, чтобы она могла пройти, бросил шляпу на ночной столик и сел на кушетку.
Роберта подскочила на кровати и поморщилась.
— Что вы делаете?
— А как вы думаете? — ответил он вопросом на вопрос с легкой усмешкой в голосе.
— Похоже, вы собираетесь устроиться здесь на ночь с комфортом.
— Поздравляю. Вы наблюдательны.
Она искоса взглянула на Юджина. Кушетка была для него слишком мала. И его попытки каким-то образом расположиться на ней выглядели почти комично. Она чуть не рассмеялась вслух, когда он едва не упал на пол.
Со смешанным чувством неловкости и волнения Роберта подумала о том, что они с Юджином будут рядом всю ночь. Он лежал так близко, что мог дотронуться до нее. Эта интимность тревожила ее, хотя и не совсем приятно. И все же часть ее сознания требовала признать, что с ним она чувствует себя в безопасности. Она закрыла глаза и представила, как бы чувствовала себя в его объятиях, прижавшись щекой к его плечу, слушая его тягучий грудной шепот, впитывая всем существом его запах…
— Вы знаете отца Валенсио, не так ли?
Роберта чуть не подпрыгнула, когда реальный, а не представляемый глубокий голос Юджина проник в мир ее фантазий.
— Что? — с трудом переспросила она, возвращаясь на землю.
— Вы знаете отца Валенсио? Сегодня вы видели его не в первый раз, так?
Его слова заставили ее сжаться. Ей не хотелось отягощать свою совесть еще одной ложью.
— Мы с Конрадом были его прихожанами.
Роберта с напряжением ждала его ответа, но он не ответил, и она повернула к нему голову — ей нужно было увидеть его лицо. Молчание.
Роберта ужаснулась. Юджин занимал в ее мыслях такое место, она так мечтала о нем, а он в это время обдумывал, как заставить ее сознаться. Роберта проговорила язвительно:
— Как будто недостаточно того, что я должна выносить ваше присутствие всю ночь, вы еще собираетесь мне докучать разговорами? Вас что, никто не ждет дома?
Он повернулся к ней.
— Никто. На эту ночь я весь ваш. — И чуть погодя добавил: — Кто знает, может, вы будете разговаривать во сне?
5
Он принялся за сандвичи, когда зазвонил телефон. Он схватил трубку, не дожидаясь второго звонка.
— Да?
— Она только что покинула больницу.
— Отлично. Не спускайте с нее глаз.
— Она не одна. С ней калифорнийский рейнджер.
— Тогда вы должны быть особенно осторожны. Через нее мы выйдем на ее брата.
Положив трубку, он снова вернулся к завтраку. Подняв стакан с вином, он посмотрел на темно-красную жидкость и вздохнул.
Конрад Стаут был головной болью, которую он не мог себе позволить. Но, с другой стороны, он всегда мог заплатить этой шушере, чтобы они позаботились о его небольших проблемах.
Роберта вставила ключ в замок и повернула его.
— Спасибо, что отвезли меня домой. — Она секунду колебалась — пригласить его зайти или нет. Однако хорошее воспитание взяло вверх. — Не хотите ли зайти?
Он задержался на какое-то мгновение, будто собираясь отказаться. Но потом все же молча шагнул в прихожую.
Она проскользнула мимо него в небольшую гостиную и, бросив на ходу сумочку на кушетку, прошла на кухню.
— Кофе? — крикнула она не оборачиваясь.
— Это то, что надо. Спасибо.
— Присядьте пока. Я буду через минуту.
— Помощь нужна? — спросил он.
— Нет. Рука, конечно, побаливает, но все нормально.
Она воткнула в розетку вилку кофеварки, сняла с полки банку с кофе и, отсыпав несколько ложек, залила водой, все время чувствуя на себе его взгляд.
— Почему вы пригласили меня? — спросил он.
— А почему бы и нет? — быстро нашлась она.
Он развеселился.
— Я подозреваю, что вы вздохнете с облегчением, когда за мной закроется дверь.
Роберта снова невольно отметила, какой он все-таки большой. Его присутствие в этой кухне делало помещение совсем малюсеньким. Плотная ткань джинсов туго обтягивала мускулистые бедра. Вся его сильная фигура казалась абсолютно неуместной на фоне желтых обоев с нежными подсолнухами. Что-то подсказывало ей, что лучше немедленно напоить его кофе и побыстрее выпроводить из квартиры.
— Я, возможно, показалась вам неблагодарной. Спасибо за то, что привезли меня домой… и за то, что спасли мою жизнь, — поблагодарила она немного натянуто.
Юджин небрежно повел плечом.
— Это не составило мне труда. Кроме того, вы уже поблагодарили меня.
Отвернувшись от него, она потянулась к чашкам на полке, но его рука перехватила ее руку.
— Позвольте мне помочь, — прошептал он ей в самое ухо.
Он придвинулся еще теснее и по-хозяйски положил руку на ее талию. Роберта всем существом ощутила тепло его крепкого сухощавого тела. Она медленно обернулась к нему и уже больше не могла оторвать взгляда от его глаз. Ее охватило чувство беспомощности, незнакомое ей до сих пор. Она хотела крикнуть, чтобы он перестал так смотреть на нее, но не могла. На какой-то миг ей показалось, что он хочет прижать ее к буфету. В тот же момент она поняла, что в глубине души хочет этого и вместе с тем боится. Ее сердце грозило выскочить из грудной клетки.
— Кофе готов, — тихо произнес Юджин севшим голосом, не отрывая взгляда от ее губ. Он безошибочно понял беззащитное выражение ее глаз и отступил, позволяя ей отодвинуться.
Испытывая благодарность и одновременно невольное разочарование, Роберта разлила кофе и подала ему чашку.
— Не хотите присесть? — Она смотрела мимо него.
— Нет. Выпью и побегу. — Он поднес чашку к губам, испытывая смятение от одолевавших его мыслей. Что же в этой женщине такого особенного, что заставляет его одновременно злиться и желать ее? Он безумно хотел поцеловать ее, но знал, что если сделает это, то уже не сможет остановиться. Самое лучшее для него сейчас — как можно скорее сбежать от нее. И тем не менее он не мог не желать, чтобы их встреча произошла при других обстоятельствах, более романтичных…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
