Читаем без скачивания Сундук старого принца - Андрей Гнездилов

Толпа словно опомнилась. Люди глядели то на себя, то на мальчика. Только тут они прозрели, что со времени смерти Пророка протекла не одна сотня лет и они являют собой дряхлых старцев и старух. Меж тем Учитель поклонился им и двинулся в горы. И те, кто понял его и хотел последовать за ним, — падали и умирали, чтобы освободить свои души для служения Учителю. Иные плакали и собирали камни, чтобы воздвигнуть ему храм. Третьи записывали его слова и деяния для потомков. Четвертые застывали в молчании, а затем уходили прочь, пряча свои сомнения в подлинности учения Пророка.

Волшебная скрипка

Доводилось ли кому-нибудь слышать о чудесах Гимдальских гор? Об их ледяных вершинах, мерцающих среди ночи звездным светом, о глубоких долинах, где вместе с настоящим можно встретить тени тех, кто жил много веков назад, об озерах, в которых сквозь отражение тела проступает лик души… Но всего не перечислить, не лучше ли узнать одну историю, что случилась в этих горах?

Итак, брел когда-то по узким тропам славный юноша с котомкой за плечами. Ничего в ней не было, кроме засохшего куска хлеба да пастушеской свирели. Звали юношу Лисмиль, и многие считали его чудаком. Ведь в Гимдальских горах совсем не было бедняков. Столько сокровищ хранили они, что не составляло труда найти в скалистых пещерах россыпи драгоценных камней или самородное золото у истоков быстрых рек Выгодно продав или обменяв все это в соседнем краю, не было нужды мерить землю пешком. Лучше сидеть с трубкой у порога добротного дома, выращивать цветы или разводить овец. Но всегда были среди людей те, кто и сам не знает, чего ему надо. Так и Лисмиль шел по дорогам. Забавлял себя игрой на свирели, любовался красотой и вовсе не думал о том, что его ожидает в будущем. Однажды набрел он на старую, заброшенную хижину. Судя по замшелому порогу да изъеденным бревнам, в ней уже лет сто никто не жил. Да вот странность — из трубы ее вился слабый дымок. Зашел Лисмиль внутрь — там пусто, и лишь в камине кучка углей тлеет, не сгорает. Сел юноша в старое дубовое кресло перед очагом. Заскрипело оно, словно какое-то древнее существо откашлялось, и тотчас сорвались из-под потолка летучие мыши, мелькнули перед глазами и растворились во мраке. В лучах заходящего солнца, проникших сквозь щели низкого окна, долго танцевали пылинки, и тишину нарушало лишь легкое потрескивание углей.

Тоскливо и страшно стало Лисмилю, но вдруг запел сверчок.

— Вот славно, — воскликнул путник — Сейчас я подыграю тебе, дружок!

Вытащил он свою дудочку и стал играть. И так увлекся музыкой, что не заметил, как в камине разгорелся огонь и пламя стало расти, приобретая очертания человеческой фигуры.

Наконец дошло до сознания музыканта, что хижина изменилась. Яркий свет залил комнату. Паутина по углам превратилась в золотые нити. Причудливо выцветшие гобелены украсили стены. Охотничье оружие тускло засверкало на притолоках, и голова гигантского вепря нависла над камином, злобно оскалив желтые клыки. А внутри самого очага, напротив Лисмиля, сидел огненный старик раскачиваясь из стороны в сторону и пристально глядя на музыканта. Опустил свирель юноша, хотел спросить старика, кто он, да не смог языком пошевелить. Меж тем тот словно прочел его мысли и усмехнулся, расправив бороду:

— Мое имя Гонд, и ты не должен бояться меня! Хоть я живу в огне, но у меня душа человека. Теперь я думаю, как бы отблагодарить тебя. Послушай, окажи мне услугу, и я помогу тебе добыть волшебную скрипку. Какое бы чувство ни возникло в твоем сердце, ты сможешь передать его в музыке, и не будет на земле равных тебе, так же как твоей скрипке.

— Но я не умею даже смычок держать в руках! — возразил Лисмиль. — К тому же скрипка кому-то принадлежит, и я не хочу отнимать ее у хозяина.

— Я же сказал тебе, скрипка волшебная, но главное, она моя, и я сам обучу тебя игре. Сейчас она в руках волшебницы Ауреллы, что живет в замке на вершине горы. Она необыкновенно прекрасна и столь же коварна. Никто не в силах устоять против ее красоты, и без оружия она превращает любого в послушного раба. Я смогу справиться с ней, если ты отнесешь в замок огонь из этого очага. Я расскажу тебе, что надо делать, и буду незримо рядом с тобой. Согласен?

— Не знаю, — молвил юноша. — Вдруг я не сумею сделать так, как надо.

— Глупости, — перебил старик. — Я вижу, что у тебя отважное сердце. Ты не отступишь перед опасностью. К тому же тебя ждет награда в любом случае!

— Как так? — удивился Лисмиль.

— Если отступишь, волшебница увенчает тебя своей любовью. Конечно, не очень-то приятно стать одним из ее рабов, но можно забыть о том, что ты не единственный!

— Я выбираю музыку и скрипку! — заявил юноша.

Старик довольно потер руки:

— Я не сомневался, что ты выберешь путь чести!

И вот в ночь полнолуния Гонд облачил Лисмиля в серебряные рыцарские доспехи, которые сверкали как зеркало. Сев на коня, юноша взял корзину с углями из камина и отправился к замку Ауреллы.

Долго он добирался по узкой вьющейся дороге, пока не поднялся к облаку, скрывавшему вершину горы, густой туман поглотил его, и он ждал, что сорвется в бездонную пропасть. Порой казалось ему, что он навечно застыл в этом белом сыром саване и конь его только перебирает ногами, оставаясь на месте. Но вот внезапно раздвинулась облачная пелена, и стройные башни замка, озаренные полной луной, выступили на фоне темно-синего неба. Стража загремела оружием и вытянула ему навстречу сверкающие наконечники копий. Тогда, сняв с головы шлем и взяв свою корзину с углями, Лисмиль сошел с коня. Помня наставление Гонда, он, зажмурив глаза, двинулся в замок И расступилась грозная стража, в недоумении подняли рыцари свои копья и вложили мечи в ножны, словно потеряли способность видеть нежданного гостя, как только он перестал смотреть на них.

А Лисмиль чувствовал, как чья-то горячая рука ведет его по замку, и, доверившись ей, не выбирал пути. Дальше и дальше в глубь замка шел он, вдруг чей- то нежный голос раздался подле него:

— Остановись, рыцарь! Никто не совершает подвига с закрытыми глазами! Оглянись вокруг!

Но другой, знакомый голос Гонда, зашептал ему в ухо:

— Ты ослепнешь, если откроешь глаза. Иди дальше и не останавливайся!

И Лисмиль подчинился Гонду. Наконец жаркое дыхание чуть не опалило его лицо.

— Пора! — крикнул Гонд. — Бросай угли в камин!

Юноша открыл глаза. Он стоял у огромного мраморного камина в роскошной круглой зале, освещенной потоками лунного света. В тишине покоя пронесся бой башенных часов. Лисмиль, затаив дыхание, невольно стал считать удары. Вот прозвучало двенадцать, и тут же самый сильный завершающий удар отмерил тринадцать. Кто-то вырвал корзину из рук юноши и швырнул в черный зев камина. Ярко вспыхнуло пламя, и со всех сторон загремели трубы. Эхо подхватило их и понесло под высокие готические своды потолков, по бесконечным анфиладам комнат и галерей замка. Голоса герольдов из покоя в покой возвестили: «Хозяин вернулся в свои владения!»

Раздался многоголосый шум толпы. Роскошно одетые вельможи и дамы спешили войти в залу, где стоял Лисмиль. На лицах их, словно мгновение назад проснувшихся от долгого сна, проступали улыбки, но, встретившись глазами со взглядом Лисмиля, они тотчас отворачивались и склонялись перед фигурой у противоположной стены покоя. Юноша вгляделся в нее. Это было его собственное отражение в гигантском зеркале, но он не стоял, а сидел в старом дубовом кресле из хижины Гонда. Теперь оно служило троном, и восседавший на нем рыцарь в серебряных латах, усмехнувшись, кивнул ему. Затем он поднял руку, и на пальце его сверкнул красным пламенем драгоценный перстень. Четыре пажа подбежали к прелестной женщине с опущенной головой. Зазвенели золотые цепи, ее увели по лестнице, ведущей в башню замка.

— Твое время истекло, Аурелла! Настал мой час! — прогремел голос зеркального двойника Лисмиля, ставшего хозяином замка.

И новая жизнь началась для юноши, который вынужден был остаться и служить таинственному господину. Как и было обещано, он получил волшебную скрипку. Однако странные уроки давал ему хозяин.

— Взгляни с башни на долины. Мы сейчас будем охотиться! Видишь, газель бродит на поляне. Возьми скрипку и играй, не упуская ее из виду. Когда она будет убегать, догони ее и останови!

И так происходило в действительности. Словно услышав волшебные звуки, газель пускалась бежать, а Лисмиль, вторя ее бегу, уже быстрее водил смычком по струнам. Мелодия его вдруг превращалась в огненную собаку, которая гналась за газелью. Вот резко оборвал игру юноша, и газель упала замертво под лапами преследователя. А в следующий раз Лисмиль должен был сбить орла, а затем разрушить скалу, чтобы остановить водопад.

С каждым разом скрипка лучше поддавалась Лисмилю, но не было радости в его душе. Главное, подчиняясь учителю, он потерял гармонию, жившую в нем самом. Тревога и страх переполняли его. Раз в месяц, в ночь полнолуния, хозяин замка терял свою власть и силу. Он покидал замок, ничего не смея взять с собой, даже волшебную скрипку, которая, по его словам, принадлежала ему. Странно было и то, что за все время ни разу он не прикоснулся к ней, словно на скрипке лежало какое-то заклятье. За пределами замка хозяин исчезал, и Лисмилю вновь и вновь приходилось приносить огонь из хижины в замок. И так повторялось без конца. Лисмиль изнывал от желания все бросить и бежать прочь. Но власть тайных чар сковывала его волю, и он не смел перечить своему господину. Порой ему казалось, что желания его совпадают с желаниями двойника, что музыкант и рыцарь связаны с волшебной скрипкой и должны овладеть ее чудесными силами, чтобы изведать счастье.