Она обернулась. Я отскочил от двери и пополз вниз по лестнице. Я слышал, как Афина открыла дверь.
На следующее утро ко мне пришел Симбри и осведомился, как я спал.
— Как чурбан, — отвечал я.
— А между тем, вид у тебя усталый, друг Холли, — заметил он.
— Меня мучил кошмар; это со мной случается. Но сам ты, Симбри, кажется вовсе не спал?
— Не спал всю ночь, — вздохнул он. — Я был на своем посту у Дверей.
— О каких дверях говоришь ты? Не о тех ли, через которые мы пришли?
— Я говорю о Дверях Прошлого и Будущего. Пожалуй, это те, через которые вы перешли от чудесного прошлого к неизвестному Будущему. Я пришел сказать, чтобы ты был готов: через час вы пойдете в город.
— Отлично. Я здоров и смогу отправиться в путь. Но что с моим приемным сыном?
— Поправляется, поправляется. Впрочем, ты его увидишь сегодня.
Рабы принесли мне платье, и я переоделся. Слуги проводили меня по лестнице. Внизу я встретил Лео. Он выглядел лучше, чем я ожидал. Лео бросился ко мне и стал расспрашивать, где я был и здоров ли я. Симбри наблюдал за нами. Нам подали два запряженных пони паланкина. Рабы взяли пони под уздцы, и мы двинулись в путь.
Целую милю шли мы по узкому горному ущелью. Наконец, на повороте перед нами открылся, как на ладони, Калун. По долине протекала широкая река. На севере возвышалась та самая огнедышащая гора, которая издали служила нам маяком. На краю кратера высился гигантский столб, мрачно черневший на фоне голубого неба и вековых снегов горы. Мы смотрели со страхом на него: там должна была решиться наша судьба. Все наши спутники поклонились горе и, чтобы отогнать от себя нечистую силу, скрестили большие пальцы обеих рук. Даже Симбри поклонился.
— Был ты когда-нибудь на горе? — спросил Лео.
Симбри уклончиво покачал головой.
— Жители равнины не ходят на гору! — сказал он. — По ту сторону реки живут дикари, которые часто угоняют наш скот и опустошают наши поля. Кроме того, раскаленная лава и огонь пугают путешественников. Когда горное божество гневается, оно засыпает пеплом даже нашу страну.
— Что это за божество? — спросил Лео.
— Не знаю. Люди не могут видеть духов.
— У тебя, шаман, такой вид, будто ты их видел не раз.
— Ты приписываешь мне слишком многое. Мое искусство не так велико. Однако, вот лодки ожидают нас; дальше мы поплывем по реке.
Лодки были вместительные и удобные, но без весел. Тех же пони, которые везли наши паланкины, перепрягли в лодки. К счастью, нас с Лео посадили вместе, и, кроме рулевого, в нашей лодке не было никого. За нами, в другой лодке, ехали вооруженные луками и мечами рабы, по виду — солдаты.
— Наконец-то мы одни! — сказал Лео. — Помнишь, Гораций, мы точно так же на лодке приехали в страну Кор. Ничто не ново, и все повторяется.
— Не знаю, долго ли нас оставят вместе, — отвечал я. — Скорее расскажи мне все, что случилось с тобой за это время. Мы здесь — беспомощные мошки, попавшие в паутину, раскинутую пауком — женой хана. Шаман стережет нас.
— Вернемся к тому моменту, когда я висел, как паук на тонкой паутине, на веревке над пропастью. Мне казалось, что я сойду с ума, и, чтобы поскорее умереть, перерезал веревку и полетел в бездну. А ты?
— Я хотел умереть вместе с тобой и прыгнул в пропасть.
— Верный друг Гораций, — сказал Лео, и слезы навернулись у него на глаза.
— Оставим это. Расскажи лучше, что с тобой произошло дальше.
— О, это не особенно интересно. — Лео покраснел. — Я спал, а когда просыпался, видел у своего изголовья красивую женщину. Сначала я подумал, что это та, ну, ты знаешь! Она поцеловала меня. Но, может быть, мне снился сон?
— Это был не сон. Я сам все видел.
— Жаль, что не сон. Жена хана — красавица. Я говорил с ней по-гречески. Аэша тоже говорила по-гречески. Не странно ли? Однажды ханша стала спрашивать меня про то, как мы сюда попали. Я сказал, что мы путешественники, и не стал вдаваться в подробности, а спросил о тебе. Она сердилась, что не может ничего выпытать у меня, но и о себе сообщила только, что она жена хана. Почему она так заинтересовалась мной, иностранцем, я не знаю. Вчера вечером она вошла ко мне, одетая в королевскую мантию.
Она была хороша, как сказочная царица. На распущенных каштановых волосах красовалась корона.
Она смотрела на меня и вздыхала, говорила, что мы когда-то в прошлом были знакомы, и надеялась возобновить нашу дружбу. Я защищался как мог, но ты понимаешь, что это не легко, когда лежишь беспомощно в постели, а над тобой склонилась и шепчет ласковые слова красавица. Кончилось тем, что я признался ей, что ищу свою жену, которую потерял. Ведь Аэша моя жена, Гораций. В ответ она только улыбнулась и сказала, что мне незачем искать далеко, что она и есть моя жена, она-то и спасла меня, когда я тонул. Было видно, что она не шутит, да и сам я начинал думать, что Аэша могла измениться. Вдруг я вспомнил про прядь волос Аэши и сравнил ее с волосами жены хана. Волосы оказались не похожими и гораздо длиннее. Жена хана разозлилась от зависти. Все, что в ней было дурного, всплыло наружу. Голос зазвучал грубо. Аэша могла быть ужасна в своем гневе, как молния, но никогда не была груба и вульгарна. С этого момента я убедился, что жена хана и Аэша — не одно и то же. Я позволил ей сердиться и упрекать себя и лежал молча. Наконец она ушла и закрыла за собой дверь на ключ. Вот и все, что со мной было.
— Молчи же и слушай теперь, что я тебе расскажу. Только будем говорить тише. Наш рулевой, наверное, шпион, кроме того, я чувствую спиной взгляд Симбри. Надо торопиться, потому что неизвестно, долго ли нас оставят одних.
И я рассказал ему все, что знал.
— Кто же эта Гезея, которая послала письмо с Горы? — воскликнул Лео. — Кто жена хана?
— А ты как думаешь?
— Аменарта! — прошептал Лео нерешительно.
— Я тоже так думаю.
— Если старый буддийский монах Ку-ен помнит свое прошлое, почему бы этой женщине не помнить своего прежнего земного существования?
— Берегись, однако, Лео, чтобы не ошибиться. Я очень боюсь, что это искушение, за которым последуют и другие испытания. Горе тебе, если ты ошибешься!
— Знаю, — отвечал он. — Но не бойся, кем бы ни была для меня в прошлом жена хана — все кончено. Я ищу Аэшу, и только ее. Сама Венера не в силах соблазнить меня.
С надеждой и страхом вспомнили мы о таинственной Гезее, которая приказала шаману Симбри выйти нам навстречу, и о могучей жрице, у которой есть слуги на небе и на земле. Между тем лодка причалила к берегу, и Симбри перешел из своей лодки к нам. Наступала ночь, и шаман, вероятно, боялся, как бы мы не бежали под ее покровом. Лодка поплыла дальше. В нескольких милях впереди уже виднелись плоские кровли города, куда мы должны были прибыть к ночи.
