Читаем без скачивания "Пони бледный" - Константин Соловьёв

Он воспользовался воцарившейся тишиной, чтобы раскурить трубку. Проверенный прием, который он не раз использовал на заседаниях Политбюро и Генштаба. Погружая собеседников в искусственную тишину, в то время, как сам возишься с трубкой, заставляешь их чувствовать себя неуютно, размышлять о реальных и мнимых грехах. Пытка ожиданием, неизвестностью. Точно и не трубка раскуривается, а майор НКВД терпеливо высчитывает минуты, чтобы вызвать подозреваемого в кабинет для допроса…

Очень непросто раскурить трубку, если у тебя вместо рук — четыре неуклюжие лошадиные ноги. Поэтому пауза продержалась даже слишком долго. Когда Сталин наконец выпустил изо рта дым и поднял голову, в глазах, которые на него смотрели, уже не было презрения или злости. Он понял, что можно начинать.

— Теперь я расскажу свою историю, товарищи, — неторопливо начал он, наблюдая за тем, как сизые перья табачного дыма тянутся вверх, — Историю про одну Принцессу, которая, как и всякая особа королевской крови, была жадным пауком, питавшимся соками своего окружения. Она выжимала из своих подданных жизненные силы, потому что сама ничего производить не могла и не умела, если не считать магических фокусов. А фокусы не накормят, товарищи, лишь труд, упорный и тяжелый. Чтобы обезопасить свое будущее от тех, кто смог бы ее обвинить, эта Принцесса искусно вплела в свои коварные сети нити иллюзий. Она внушила своим подданным, что печется о них, а вовсе не объедает. Что вершит справедливость, а не судилище. Что вооруженная гвардия из Кантерлота — защитники, а не надзиратели. Это была очень… нехорошая принцесса, товарищи.

— Сейчас будет самое интересное! — Пинки Пай пришла в себя мгновенно, точно кто-то невидимый щелкнул выключателем, ее хвост намагниченной пружинкой встал торчком, — Моя любимая часть! Я слушала ее восемнадцать раз!

— Для утверждения своей власти коварная принцесса опиралась не только на гвардию. Тот, кто уповает лишь на меч, рано или поздно встретит клинок еще длиннее. Ее тирания зиждилась также на обширнейшей сети шпионов, которые денно и нощно, пользуясь магией, вынюхивали, выслеживали и уничтожали врагов принцессы. Все они были единорогами, приближенными к царствующей особе паразитами. В каждом городе принцесса имела своего резидента… Это главный над местными шпионами.

Эквестрийский табак был непривычен, от него пахло фиалками и кардамоном, но к этому, наверно, можно привыкнуть. Сталину, на миг прикрывшему глаза, вдруг показалось, что все вернулось на свои места. Он сидит в привычном кабинете, затянутый в потертый военный френч, товарищ Поскребышев замер над печатной машинкой, в окно колотится упрямая и злая вьюга…

— В Поннивилле резидентом прежде была одна белоснежная единорожица, которая очень любила блестящие драгоценности и роскошь. Такова уж природа единорогов. Она много лет заведовала здешней шпионской сетью. Подслушивала, докладывала королевским палачам о неугодных, строила козни, чинила саботаж… До тех пор, пока принцесса не обратила на Поннивилль свое пристальное внимание. Он стал ей интересен. И она прислала в Поннивилль нового резидента, который должен был создать собственную сеть и стать центром целой шпионско-диверсионной ячейки. Глубоко законспирированной, конечно.

— Ох ты ж горькое червивое яблочко! — выругалась Эппл Джек, — Я с самого начала чуяла, что что-то с ней неладно!

— Новому резиденту, прибывшему из Кантерлота, понадобились свои собственные агенты. И она легко завербовала их, действуя тонкой магией. Внушила сильнейшую иллюзию об их совместных подвигах, о спасении жизни, о великой цели и о грандиозной миссии. Ведь куда легче завербовать того, кто чувствует себя связанным с тобой, а также и обязанным. Так появились Элементы Гармонии. Оковы, навеки сковавшие умы четырех ничего не подозревающих пони.

— Но Твайлайт всегда была добра к нам! — воскликнула, не удержавшись, Флаттершай со слезами на глазах, — Она помогала нам!

— Нет, товарищ, — мягко возразил Сталин, — Это не она помогала вам. Это вы помогали ей. Точнее, Принцессе Селестии, чьими послушными марионетками были все это время. Победили анархиста Дискорда, бросившего вызов единоличному царствованию Принцессы. Изгнали миролюбивое племя параспрайтов. Совершили карательный набег на деревню драконов. Положили начало апартеиду на исконных землях бизонов. Выжили из Поннивилля неугодных Принцессе фабрикантов Флима и Флама, отказавшихся платить грабительские налоги в казну Кантерлота. Все это время Принцесса Селестия загребала жар вашими копытами, товарищи. Вы были ее агентами влияния, исполнителями, шпионами и саботажниками. Лучший агент — тот, кто даже не знает об этом. А еще вы были ее постоянными информаторами. Сами слали ей отчеты и докладные записки. «Дорогая Принцесса Селестия, осел Данки Дуддл распространяет пораженческие настроения и сомневается в милосердии Кантерлота. Возможно, ему лучше исчезнуть…». Впрочем, наверняка в ваших собственных глазах это выглядело как «Дорогая Принцесса Селестия, сегодня я поняла еще один важный урок дружбомагии…»

— Я не верю! — крикнула Рэйнбоу Дэш зло, — Это все неправда!

— Правда, товарищ пегас. Как и то, что Принцесса решила прикрыть вашу сеть в свое время. Когда решила, что агенты Твайлайт чересчур засвечены. Вы помните свою командировку в Кристальную Империю и борьбу с Сомброй?

— Еще бы не помнить!

— Это был запланированный слив всей поннивилльской резидентуры, — Сталин выпустил изо рта дым и несколько секунд наблюдал, как тот причудливо закручивается вокруг голубых крыльев Рэйнбоу Дэш, повинуясь невидимым воздушным течениям, — Так всегда действуют в разведке. Все намеренное должно казаться естественным. Вас будто бы отправили в новую резидентуру при Кристальной Империи. Под начало… Как их звали?

— Принцесса Каденс и Шайнинг Армор! — с готовностью отрапортовала Пинки Пай.

— Так точно, товарищ Пинки. Они были неподготовлены, они не годились для такой операции. Особенно когда пришлось иметь дело с реакционным влиянием старого опытного монархиста Сомбры. Это были провальные агенты, которых намеренно поставили руководить заранее неудачной операцией. Кто-то очень тщательно обставил ваш слив, товарищи.

— Они были не так уж и плохи, — задумчиво сказала Рэйнбоу Дэш, — Конечно, не так круты, как некоторые, но…

— Они были неудачниками, — решительно возразил Сталин, — Когда Кризалис внедрилась в окружение Принцессы, именно Принцесса Каденс и Шайнинг Армор стали единственными ее жертвами. Они действовали настолько неумело и неграмотно, что мгновенно оказались под контролем. Профессионалы никогда бы не позволили так собой манипулировать. Это был провал, хоть и спущенный на тормозах, чтоб не компрометировать королевскую семью. И разве не удивительно, товарищи, что в стоящую на пороге войны Кристальную Империю, которая находится на грани краха, Принцесса Селестия вдруг посылает не своих доверенных и опытных агентов, а… двух простофиль, не справившихся даже с простейшим заданием? Мало того, отряжает им в помощь шестерых оперативных агентов без всякой легализации и обеспечения?

— Значит?…

— Кристальная Империя должна была стать могилой для всех вас, товарищи. К счастью, Сомбра, которого Селестия решила возвести на царство, чтоб иметь под рукой всегда покорного и зависимого союзника, вдруг заартачился. Он был слишком несдержан для такой роли. Монархисты все неуправляемы, как Врангель… В итоге, его решили убрать со сцены. И только это спасло вас всех.

Непривычная и необкуренная трубка из неизвестного Сталину дерева Вечнодикого Леса ощутимо горчила. Не чета любимой, с черешневым чубуком и черным лакированным мундштуком. Та осталась лежать где-то бесконечно далеко, рядом с мертвым старым человеком.

Нет, понял он, эта горечь, разлитая в воздухе, не имела отношения к трубке. Это была горечь трех разбитых сердец. И растоптанных грубым копытом иллюзий.

«Они справятся, — хладнокровно сказал „внутренний секретарь“, который всегда был на посту, — Не рефлексируй, сивый мерин! Ты сломал их очки, а ведь в лживом мире подчас удобнее быть близоруким, чем излишне зорким… Ты дашь им не хлеб, но руду и камень, из которого они смогут построить новые печи. Думай об этом».

— Может… Может, это и правда, усатый, — Рэнбоу Дэш опустилась на землю. Впервые с начала разговора. Крылья ее бессильно обвисли, точно потрепанные плотным зенитным огнем, — То есть… Может… А ты-то как это понял? Сколько ты в Поннивилле? Неделю?

— Шесть дней, — сказал Сталин, — Это привычка. На меня не действует лживая магия единорогов. Я сам специалист по… другой магии. Был им у себя дома. Магии освобождения от иллюзий, магии труда, магии подвига. Она не дает вкусных тортов и не наделяет крыльями. Но это самая правдивая и нужная в жизни магия, товарищи. Я обучу вас ей.