его смерть от паралича, вызванного токсином моего симбионта — зацепка, которая заставит экспертов детально меня исследовать. В свете этого тайник в подвале с кучей нелегального оружия — уже так, фигня.
Впрочем, я всегда забочусь о том, чтобы иметь возможность сбежать налегке.
Я выбегаю через черный ход во двор, оттуда до озера — двадцать метров.
И тут слева и справа в ночной темноте появляются такие же темные фигуры, чуть подсвеченные разгорающимся пожаром.
— Стоять! Замри!! — кажется, этот крик несется к мне со всех сторон.
Я начинаю кричать «Спасите! Помогите!», просто чтобы сбить нападающих с толку, но нутром чую, что это не поможет: это не полиция, потому что полиция только на подходе. И на мафию тоже не похожи: они бы просто начали стрелять.
И да, они начинают стрелять, но не из огнестрельного оружия. Я слышу характерные щелчки арбалетов и перекатываюсь, когда арбалетные болты пролетают надо мною.
Что, блджад? Арбалеты? В последний раз в меня стреляли из арбалета лет так семьсот назад, а вот в двадцать первом веке это уже немного странно. В самом деле, ну не охотники же это на вампиров? Не было никогда в истории никаких охотников на вампиров, откуда им взяться здесь и сейчас⁈
Я успеваю выполнить противоснайперский зигзаг, добегаю до причала и бросаюсь в воду.
Все, ушел, если только у них нет наготове водолазов.
Дом на берегу озера — ключевая деталь в плане побега. Озеро глубокое, я плыву вдоль самого дна, надо мною шесть метров воды: это спасает даже от гранат, потому что запал горит три с половиной секунды, а дальний бросок с берега — это около трех секунд полета. За секунду или меньше граната не успеет утонуть больше, чем на метр-полтора. Таким образом, четыре метра воды надежно защищают меня от осколков, а мощность взрывчатки, которой тридцать-сорок граммов, обеспечит только болезненный гидроудар по ушам, но лопнувшие перепонки — фигня, и не такое залечивал.
Так, вот веревка — я нахожу ее на ощупь, она там, где и должна быть. Она приведет меня к контейнеру, в котором лежат очки, фонарик, кислородный баллончик и мое сокровище — смеситель от итальянского диверсантского акваланга. Благодаря ему я не буду создавать при дыхании пузыри воздуха и преследователи не поймут, что я спокойно себе уплыл. Выберусь на берег я только в километре отсюда, на другом берегу, поросшем камышом, и скроюсь. Там меня давно ждет тайник с одеждой, документами и деньгами.
Вот и контейнер. Я нахожу его на ощупь, открываю…
Черт, внутри не то, что должно быть!
Открываю глаза и вижу, что вместо полиэтиленовых пакетов со спасительным имуществом в нем лежит стеклянная коробка, внутри которой металлическая пластина, на которой светящейся краской написано одно слово.
«Сдавайся».
И, сука, смайлик в конце.
Пробуждение
Что ж, обложили так обложили. У них было время обследовать окрестности, они догадались, что дом не случайно на самом берегу, и нашли мой схрон на случай побега.
И теперь у меня заканчивается воздух, так что не уйти мне под водой. Что еще хуже — сейчас они стоят на берегу и ждут, а у меня нет другого выхода, кроме как всплыть, и, что совсем плохо, выносливость на исходе.
Что ж, я знал, что когда-нибудь этот момент наступит. Все, что имеет начало, будет иметь и конец, и рано или поздно стремительно умнеющие овцы в один прекрасный день найдут последнего волка в овечьей шкуре. Мой вид давным-давно проиграл борьбу за выживание, настало и мое время уйти в прошлое.
Но я, конечно же, не уйду без боя. Просто потому, что таковы законы природы, ничего личного.
Идиоты не придумали ничего лучше, как подбежать к самому краю берега и шарить фонарями по темной воде. Они меня один хрен не увидят, но я вижу свет и потому знаю их диспозицию. Растянутую вдоль берега линию лучше всего атаковать с фланга.
Я появляюсь из воды, как чертик из табакерки, и выбранная мною цель застигнута врасплох. Перехватываю дробовик — тоже автоматический, кстати — и вот уже мой враг становится моим «подневольным другом»: я закрываюсь им, как щитом, произведя захват шеи его же дробовиком. Маленький доворот — и дуло уже нацелено на тех, которые бегут на подмогу. Да, они все в бронежилетах и касках — но дробовик есть дробовик. От него обычный бронежилет не спасает.
Бабах! Ближайший силуэт взмахивает руками и падает на спину, истошно вопя. Э-э-э?.. Да уж, хороший бронежилет. Мой заложник тоже вопит, крики «стоять» и «сдавайся», а я стреляю еще раз. Второй падает и начинает гнусно материться, мне в спину впивается что-то острое. Ну да, засада, но я и так знал, что мне уже не уйти.
Заложник вырывается с воплями «уберите это от меня!» — хрен там он вырвется. Правда, специфический бронежилет закрывает всю его шею — вцепиться не получится. Продолжаю стрелять, попадаю еще дважды — а убить не получается! Эх, уж если не везет, так не везет. Заканчиваются патроны, да и сзади уже подбегают, и спереди.
Пытаюсь выхватить пистолет жертвы — хрен там, пистолета у него нет! Резким толчком швыряю свой живой щит в набегающих и с разворота бью ногой назад вслепую. Попал основательно, массивное тело кувыркается в траве.
Хлопок и свист! Я успеваю уклониться от летящей сетки, затем быстрый «маятник» — и я врываюсь в жидкую толпу, молотя налево и направо. Правда, толку мало: все в броне с ног до головы, даже в глотку никому не вцепишься. Выстрелы слева, выстрелы справа — но если они и попадают, то разве что по своим. Сбрасываю двоих в воду, еще двоих сталкиваю головами изо всех сил — но увы, шлемы крепкие.
Расшвыриваю еще нескольких, уклоняюсь от выстрела сеткой, мимо пролетают дротики с тянущимися за ними проводами: тэйзеры, мать их. Еще раз «маятник» — и тут кто-то все-таки попал.
Пока я падал, на меня все-таки набросили сеть, всадили еще один дротик и дважды выстрелили из шокера. Полностью выдохшемуся мне этого хватило, видимо.
Темнота.
* * *
Когда сознание вернулось, я осознал, что лежу в каком-то ящике типа гроба. Попытался пошевелиться — вроде, могу двигаться.
Ящик оказался стальным контейнером метр на два с мелкими дырочками для вентиляции. Интересно, если я поднапрягусь — смогу вырвать крышку из петель? Правда, надо вначале понять, какая из стенок — крышка. Наверное, верхняя.
Но выдирать
