Глава восьмая Последнее перевоплощение Альберта Махуры
В приморской местности под Гамбургом ученик и его наставник были два дня. Перед глазами Махуры уже стояла курортная Устка. «О, вон в том направлении плывут суда прибрежного пароходства, идущие в Щецин… А в том месте, где в Литцвердене находится кабачок, в Устке стоит пограничная застава…»
В Ландсберг Махура не вернулся. Вместе с Ре-дером он направился прямо во Франкфурт-на-Майне, где их уже ждал Янсен с чемоданом, доставленным из отеля «Глокке», а также Нентвих. Четверо шпионов поехали сразу же на аэродром американских ВВС. Когда Нентвих с Махурой пошли в ларек за сигаретами, Редер отвел Янсена.
— Следи теперь за ним в оба, чтобы он в самый последний момент не выкинул какого-нибудь номера. Помнишь того мерзавца, с которым нам пришлось помучиться несколько месяцев, а потом он перед самой переброской сбежал в Берлине?.. Да, да, у страха глаза велики! Правда, этот молокосос еще не такой умный, он не отдает себе отчета в том, чем все это пахнет, но кто ж его знает? Помни, если он от нас смоется, весь заработок за него вылетит из нашего кармана, а «Генеральная дирекция» таких провалов долго не забывает… Осторожно, в перчаточках, но держи его за морду, пока не сплавим парня на переброску! Ему кажется, такое у меня впечатление, что он только на минутку выскочит в этой Польше и сейчас же вернется к берлинским девчонкам…
Вскоре после этого разговора самолет вылетел на восток — в Берлин. В тот же день в отеле на Инсбруккерплац в Берлине прописался некий Альберт Мор, родившийся (помните?) в 1931 году в Гливицах.
И снова мы с вами в Берлине. Теперь мы уже знаем некоторых «спецов» из разведки Гелена, подготавливающих очередной этап «Aktion Pfiffikus» (Акция «Ловкач»). Знаем также Гейнца Ландвойгта, который специализируется на перебросках геленовских агентов через территорию ГДР и через Одер в Польшу. Хорошо известен нам и этот пассажир с четырьмя фамилиями, который вот-вот должен отправиться в путь. Самое время испытать их!
Такого же мнения, видимо, были и господа, остающиеся на службе у генерала Гелена. В отель, где поселился Махура и карауливший его Янсен, прибыл Гейнц Ландвойгт и еще какой-то мужчина, которому последняя война оставила памятку в виде бездействующей руки и деформированной ладони. Присмотримся к нему поближе. Ба, да это наш знакомый, герр Торглер! Оказывается, герр Торглер выполняет очень ответственную обязанность: заместителя Кайзера по организации переброски в Польшу по сухопутью.
Принятые повсеместно формы товарищества в разведке Гелена не применяются. Поэтому Махуре представляют Торглера как Бвйнца, а настоящего Гейнца (Ландвойгта)… как Ганса.
Все трое — Торглер, Ландвойгт и Махура — отправляются на один из берлинских прудов, чтобы там испробовать плавучесть резиновой лодки, которую привез с собой Ландвойгт. Было много смеха, когда из неустойчивой резиновой лодки вывалились в воду шпион и его перевозчик. Торглер предусмотрительно остался на берегу. Вернувшись в отель, оба шпика быстро переоделись. Потом втроем поехали в ресторанчик, где обильно запили обед коньяком. Разумеется, по счету платил Торглер. Однако (порядок прежде всего!) он потребовал от Махуры расписку.
На пятый день пребывания Махуры в Берлине бдительный Янсен отвез его на частную квартиру Кайзера, который в последний раз благословил своего воспитанника в путь-дорогу.
— Смотри, Адольф! До этой деревни тебя довезет Ганс. Переброска будет произведена в районе Кёнитца. Вот это тебе пистолет, а это компас…
— Я предпочел бы не брать с собой в Польшу оружия… Задержат с этим, проверят — конец, Возьму только нож, это менее опасно… Не найдут при мне ничего, увидят хорошие документы— иду дальше…
— Разумеется, как хочешь. Теперь ты уж сам решай свою судьбу и дела. Я могу тебе только посоветовать, но не настаиваю… Итак, дальше. После перехода границы пойдешь в Болешковице и там сядешь в поезд. Доедешь до Старгарда Щецинского. Линия железной дороги идет параллельно Одеру. Мне не к чему тебе говорить, как мы будем интересоваться твоей миссией, дорогой друг. Будем ждать от тебя сообщений и всегда придем тебе на помощь. В общем с нетерпением ждем писем из Устки и Лебы… Ну, отправляйся в путь, а когда вернешься в Берлин, то подробно расскажешь нам, как там все было. Шифром будешь сообщать только те данные, которые могут быстро устареть… Ну, ни пуха ни пера!
В тот же день Махура получил в отеле пачку дамских нейлоновых косынок и чулок, а затем шесть тысяч двести злотых. На переезд через демократический сектор Кайзер вручил Махуре сто двадцать марок ГДР. Он также подарил ему ручные часы марки «Докса». Снаряжение шпиона пополнилось еще компасом, карманным фонариком и разными мелочами для личного пользования. В получении их Махура дал расписку. Прощаясь с агентом «ОДТ-738», Кайзер вручил ему перочинный ножик.
— Возьми это, Адольф! Когда переправишься через Одер, перед уходом отдай Гансу.
— Так я же могу отдать этот ножик в Берлине!
— Всегда слушайся меня, парень. Я знаю, что говорю. Мы щедро платим Гансу за твою переброску, поэтому должны иметь гарантию, что ты благополучно и в полной сохранности перебрался в Польшу. Поэтому только на той стороне Одера ты вручишь ножик Гансу и скажешь, что случайно захватил его с собой. Если он отдаст мне этот ножик, я буду спокоен за тебя… А вот тут еще галстук в полоску. Красивый, правда? И какие спокойные тона. Поляки не любят разухабистых рисунков и красок, которыми так хвалятся наши друзья из-за океана. Даю тебе этот галстук вовсе не для того, чтобы ты задавал шик в Устке. Посмотри внимательнее на его подкладку! Эта цифра — не отметка прачечной и йг фабричное клеймо, это номер пограничного столба, возле которого Ганс будет ждать тебя на обратном пути. Когда ты напишешь, что собрал уже достаточно материалов и что можно тебя переправить обратно в Берлин, Ганс приедет за тобой… Мы все предусмотрели, парень! Ты работаешь в самой лучшей разведке мира и должен помнить, что агента немецкой разведки, еше до войны, никогда в Польше не ловили и не убивали…
11 сентября 1953 года Махура со своим «ангелом-хранителем» Янсеном садится в такси. Они подъезжают к станции электрической железной дороги в Западном Берлине. На перроне их уже ждут Торглер и Ландвойгт. Дружная четверка идет обедать. В ресторане играет превосходный скрипач. Он ходит по залу и, продолжая играть, останавливается около отдельных столиков.
— Тайна его успеха, — заискивающе говорит кельнер, подобострастно согнувшись перед четырьмя посетителями, сделавшими большой заказ, — основана на том, что когда он играет на своей скрипке, то каждая женщина в зале думает, что он играет только для нее!
