расстались? Ты вроде тогда всё сказал. – Я посмотрела на мужчину, который был спокоен как удав. Он сидел, следил за дорогой и делал вид, будто меня не слышит. А я вот в его присутствии не могла сдерживать себя в руках.
– Я помню. А ещё прошу прощения за это. Мы были молоды и наделали много глупостей.
– Ну да. А сейчас ты что от меня хочешь? Неужели всё исправить?
– А если это так, не простишь меня?
– Нет! – резко ответила я и отвернулась к окну. От злости тело ходило ходуном. Никогда бы не подумала, что Артём способен всё решать за чужих людей. А раньше ему было не наплевать на моё мнение. Сильно он изменился за двенадцать лет и, видимо, не только внешне. Своим поведением он пугал и давал задуматься о том, на что он ещё способен.
– А если я докажу, что изменился?
– Нет, Артём, не изменился. Если только стал ещё хуже. Я тебя прошу, отстань от нас с сыном. Найди себе другую, нормальную девушку без детей и катай её на своей машине, и делай всё, что хочешь, но от нас отстань, – почти умоляющим голосом проговорила я ему.
– И всё-таки я докажу, что изменился! – на его слова я только промолчала. Очень не хотелось с ним спорить, а ещё лучше, если бы он исчез. Но, видимо, моё желание было неисполнимо. Больше всего я боялась последствий, которые может принести этот мужчина. Не факт, что он не исчезнет из моей жизни, когда сын узнает о нём, и они подружатся. Тогда в этот раз будет больно не только мне, и я должна предотвратить это знакомство. Чего бы мне это ни стоило.
– Приехали, – произнёс он и остановился около моей работы.
– Спасибо. И пока! – не слушая, что он мне скажет, я открыла дверь автомобиля и вышла, быстро прибавляя шаг в сторону здания.
Зайдя к себе в кабинет, я рухнула в кресло и начала глубоко дышать, в надежде, что страх, паника и злость от меня уйдут. И только когда выровняла дыхание, я почувствовала себя лучше. Встав с кресла, я распахнула посильнее окно, впуская утренний прохладный воздух в свой маленький кабинет и налила себе чашечку кофе. Капнула пару капель валерьянки в кружку и села в своё удобное кресло в надежде расслабиться, а то работать точно спокойно не смогу. Времени было без пяти девять, как в мой кабинет постучались.
– Войдите! – проговорила я и, не смотря на пациента, продолжила заполнять бланк посещения. – Пожалуйста, присаживайтесь. Дайте мне минуту, и мы начнём. – Клиент молча прошёл в кабинет и сел в кресло. Всё это время я на него не смотрела. Знала только, что на сеанс записан некий Беркутов Андрей Александрович. Как только закончила с бланком, я подняла свои глаза, чтобы посмотреть на мужчину, и так обомлела от увиденного, что даже дар речи пропал.
– Вы? – с удивлением я смотрела на него, а он, видимо, не понял, почему я так на него среагировала.
– Я, – подтвердил он. – Это у вас что, приветствие такое или что? – непонимающе мужчина осматривал меня.
– Вы меня не помните? – смотря на Беркутова, казалось, что он явно был чем-то недоволен.
– А должен? – он ещё раз внимательно на меня посмотрел, напрягая свои извилины в надежде, что хоть что-то вспомнит, но, видимо, у него ничего не выходило.
– Вы меня чуть не сбили на прошлой неделе.
– А-а-а… Лиса-хамка! – с усмешкой произнёс он и расслабился, а моя утренняя злость, которая почти прошла, опять начала расти с силой цунами.
– Вы мне уже и прозвище дали, да?
– И мне кажется, оно вам очень идёт, – с улыбкой на лице проговорил тот.
– Вы точно хам! – вынесла я ему свой вердикт.
– Это я хам? – он скрестил руки на груди, удобнее устраиваясь в кресле и, кладя ногу на ногу, произнёс. – Если меня не подводит память, то это вы на меня наехали с обвинениями.
– Я-то только с обвинениями, а не на машине вас переехала.
– Но не переехал же. Вы вон какая сидите, красивая и здоровая, да и язычок у вас на месте.
– Так! – стукнула я ладонью по столу. – Я прошу вас, обратитесь к другому психологу, я с вами работать не смогу, – посмотрела я на своего пациента, но он, похоже, был не согласен с моими выводами и уходить не собирался.
– Что именно вас не устраивает во мне, как в пациенте?
– У нас с вами вряд ли получится правильный диалог и дальнейшая работа.
– А мне кажется, у нас уже диалог получился.
– Вам это только кажется.
– Я хорошо заплачу, если мы начнём работать.
– Вы беспокоитесь за моё финансовое положение? – я внимательно на него посмотрела.
– Вы же мать-одиночка, и я думаю, вам не помешает пара лишних купюр в кошельке.
– Откуда вам знать, кто я?
– Если бы я не знал о вас ничего, я бы к вам не пришёл. – И тут у мужчины раздалась телефонная трель, которую он не проигнорировал. Беркутов разговаривал недолго, и почти все его слова это был блатной матерный лексикон. И вообще, этот мужчина нагонял страх. А больше меня пугали его глаза. Всё это время я только один раз в них взглянула, и мне было этого достаточно, чтобы понять, кто он на самом деле.
– Виктория Романовна, – обратился он ко мне. – Простите, но я должен идти. На работе возникли кое-какие неотложные дела. – И, не дожидаясь моего ответа, он вышел из кабинета, оставляя после себя аромат одеколона, которым пропитался кабинет, и звериную энергетику, от которой становилось не по себе.
Знал ли этот мужчина, кто я такая, когда шёл ко мне на приём? Если да, то зачем так искусно притворялся, что видит в первый раз? И что у него за проблемы такие, что пришлось обратиться к психологу?
Беркутов ушёл из моего кабинета, оставив множество вопросов. Я никогда не видела подобных мужчин. Он словно выкован из стали. Крупное мужское телосложение говорило о том, что он много времени проводит в спортзале. А его татуировки,
