причине, что существуют различные по своей качественности (собственно числовой) числа — натуральные числа, целые числа, простые числа, дроби, положительные и отрицательные числа, рациональные числа и иррациональные числа. Т. е. числовой ряд вбирает в себя качественные различия физических процессов, присутствует прозрачностью и оборачиваемостью всех физических процессов. Нет никакой природы, изучаемой физикой, кроме, как «эт. е. » числовой ряд сам по себе, единственный и бесконечный. «Через этот ряд последовательных дополнений проявляется закон: закон бесконечно взаимосвязанных рядов, неизбежно умножающий количество дополняющих опосредований, которые и порождают это ощущение той самой вещи, чье появление они все время задерживают: впечатление от самой этой вещи, ее непосредственность оказывается результатом вторичного восприятия. Все начинается с посредника»16.
Само различие типов чисел есть действительная физическая реальность физических процессов, представленных в разделах современной физики. Различие типов чисел есть реальная форма различия физических взаимодействий и видов физической материи. «Различение» есть различение типов чисел в аспекте делимости прежде всего. Таким образом, выполнено условие, в рамках которого Деррида прямо называет «дополнение» другим наименованием «различения»: «Концепция дополнения... совмещает в себе два значения, чье совместное сожительство столь же странно, как и необходимо. Дополнение, как таковое прибавляет себя к чему-то, т. е. является излишком, полнотой, обогащающей другую полноту, высшей степенью наличия...»17.
8. Формула единицы
Дальнейшее развитие позиции Дерриды состоит в раскрытии солиптической природы «семиотического освоения» действительности. В структуре числового ряда оппозитивное различие (difference) заменяется различением (differance), сосуществованием множества не тождественных друг другу, но вполне равноправных смыслов. Оставляя друг на друге «следы», т. е. формируя значения, эти смыслы порождают само понятие о «новом центре», об абсолютном смысле времени. «След» есть прежде всего значение как результат исчисления.
Необходим и возможен переход от семиотики к механике времени. Этот переход намечен Декартом. Голос, являющийся проявлением числа, самой поверхностью, «корой реальности», по метафоре Гегеля, числа, и есть, в самом безусловном и необходимом смысле, то самое Я, которое звучит в знаменитом изречении Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую» (Cogito ergo sum). «Сogito» раскрывается Дерридой как «трансцендентальное означаемое», как «классический центр», безответственно властвующий над структурой. Система чистого разума, структура которого идентифицируется в соответствии со структурой времени, возможна как «новый центр» — трансцендентное означающее, но никогда не означаемое. Таким образом, мы имеем дело с риторической структурой богодоказательства, деконструирующей семиотический атеизм современной науки, наличный в содержательной форме термодинамики.
Риторическая структура богодоказательства — это прежде всего последовательная дефеноменологизация «феноменологического голоса», который Деррида называет «голосом, взятым в феноменологическом смысле, речью в ее трансцендентальной плоти, дыханием интенциональной одушевленности, трансформирующей тело слова... в духовную телесность. Феноменологический голос и будет этой духовной плотью, которая продолжает говорить и наличествовать себе самой — ПРИСЛУШИВАТЬСЯ К СЕБЕ — в отсутствие мира»18.
Раскрытие голоса как языка науки, речи в ее «трансцендентной плоти» как числовой структуры разума, выводящей солиптизм к «скорости света», к несокрытой тайне времени — риторическое начало того, чему у переписчика трудов Аристотеля нашлось имя «метафизика» как «следа» текста «Физики». Так Ньютон создавал «Математические начала натурфилософии» для того, что именовалось натурфилософией, но уже тогда было физикой.
Риторическая структура богодоказательства — это также универсальное исчисление, исчисление само по себе. Универсальное исчисление, исчисляющая риторика, в корне отлично от дифференциального, интегрального и иных аналитических исчислений. Универсальное исчисление исходит из понятия (формулы) единицы. Идея бесконечно малой величины, лежащая в основе современных частных исчислений, идея флюксии Ньютона, подлежит фундаментальной рефлексии». Исчисление бесконечно малых должно смениться исчислением в отсутствии первоначала, в отсутствии единицы исчисления, проект которого может быть выражен словами Дерриды о том, что: «... никогда ничего не существовало кроме письма, никогда ничего не было, кроме дополнений и замещающих обозначений, способных возникнуть лишь только в цепи дифференцированных референций.
«Реальное» вторгается и дополняется, приобретая смысл только от следа или апелляции к дополнению. И так далее до бесконечности, поскольку то, что мы прочли в тексте: абсолютное наличие. Природа, то, что именуется такими словами, как «настоящая мать» и т. д., — уже навсегда ушло, никогда не существовало; то, что порождает смысл и язык, является письмом, понимаемым, как исчезновение наличия»19.
Исчисление в отсутствии первоначала возможно лишь, как действие структуры трансцендентного означающего. Система настоящего исчисления есть чистое действие чистого разума, разум в чистом виде. Именно эту систему искали и предвкушали метафизики, метафизическая самоидентификация которых скрывала от них несокрытую тайну времени, данную в изначальности риторики — в человеческом голосе самом по себе, как в чистой структуре. Идея наблюдателя («говорения») есть лексическое описание проекта синтетического исчисления. Синтетическое исчисление есть простой дедуктивный вывод из численности. В синтетическом исчислении измеримость тождественна исчислению, значение тождественно процессу, значение образует процесс, которого до значения не было в «природе», в действительности числового ряда. Проблема современного научного знания таким образом — это проблема создания синтетического исчисления.
Основная операция синтетического исчисления — представление числа цифрой.
Огромное значение для подобной постановки вопроса, немыслимой для современного ученого, для разработки вопроса о различении числа и цифры имеет попытка Дерриды значительно ослабить связь между означающим и означаемым, заключающаяся в противопоставлении phone (звука, голоса, живой речи) gramme (черте, знаку, букве, письму). «Phone на самом деле является означающей субстанцией, которая дается сознанию, как наиболее интимно связанная с представлением об обозначаемом понятии. Голос с этой точки зрения репрезентирует само сознание... Создается впечатление, что означающее и означаемое не только соединяются воедино, но в зтой путанице кажется, что означающее самоустраняется или становится прозрачным, чтобы позволить понятию предстать в своей собственной самодостаточности, как оно есть, не обоснованное ни чем иным, кроме, как своим собственным наличием»20.
Представление числа цифрой есть результат рефлексии числа, есть «объектное поле» действия сил механики времени, сил трансцендентного означающего. Подобно тому, как представление слова понятием (образом) есть результат рефлексии слова. Рефлексия слова осуществляется посредством чтения письма.
Понятие «письма» у Дерриды, по мнению исследователей его философии, выходит за пределы его проблематики, как «материальной фиксации» лингвистических знаков в виде письменного текста: «Если «письмо» означает запись и особенно долговременный процесс институированных знаков (а это и является единственным нередуцируемым ядром концепции письма), то тогда письмо в целом охватывает всю сферу применения лингвистических знаков. Сама идея институирования, отсюда и произвольность знака, немыслимы вне и до горизонта письма»21.
Рефлексия числа осуществляется посредством математизации физики. Книга природы (физики) написана на языке математики (читается математикой). «Книга природы», меганаука, таким образом есть представление, изложение, описание чисел цифрами. Подобно тому, как книга есть представление, формализация слов буквами, лексическими и грамматическими формами. Таким образом, теория чисел и есть, собственно говоря, универсальная
