«О каких винтовках, пулеметах говорил Слива? - думал Северов. — Что это бред пьяного или же...» На берегу раздался винтовочный выстрел, за ним второй, третий... Острохлесткие, они перекатывались эхом в скалах. В воздух с криком взвились испуганные птицы.
На шхуне снова приостановились работы. Все смотрели на берег. Северов не отрывался от бинокля. Пьяный матрос был прав. Вооруженные «рабочие» палили из винтовок.
Разгрузка на шхуне возобновилась, хотя матросы бы-ли возбуждены стрельбой и сейчас оживленно обсуждали ее. Подошел Журба:
— Что это по-вашему, «Иван Алексеевич?
— Думаю, что наши предположения начинают оправдываться самым наилучшим образом, — Северов передал боцману бинокль: — Взгляните.
Журба внимательно рассматривал берег и говорил:
Настоящий отряд. Что это за люди, почему они тайком приехали сюда под видом рабочих китобойной базы, а сейчас вооружились?
Я съеду на берег, — решил Северов. — Оставайтесь за меня.
...Северов с трудом верил тому, что видел на берегу. Здесь расхаживали, смеялись, ругались вооруженные до зубов «рабочие». Два пулемета стояли перед входом в жилье Никитина. Когда Северов, войдя к Никитину, увидел Норинова в погонах, то безошибочно решил — «банда авантюристов».
Осипов пригласил Северова к столу.
Вы, очевидно, удивлены тем, что увидели наших рабочих вооруженными?
В наше время едва ли кого удивят вооруженные люди. — Иван Алексеевич спокойно выдержал испытующие, готовые вот-вот стать недружелюбными взгляды: — Я пришел доложить, Валентин Витальевич, что разгрузка подходит к концу.
Вы оправдываете самые лучшие наши ожидания, — любезно сказал Осипов: — Я не забуду этого.
Благодарю вас, — сдержанно ответил Северов. — Я хотел бы узнать, когда мы выйдем на разведку китов, чтобы успеть подготовить шхуну.
Осипов и Норинов переглянулись.
Я еще не решил. — Осипов сделал озабоченное лицо: — Видите ли, мне необходимо закончить некоторые дела по фактории и я жду своего постоянного покупателя. Пусть пока команда отдыхает. И вы, разумеется, тоже.
Безделье плохо отражается на людях, — Северов решил свою роль довести до конца. — Может быть, дня через два все же приступить к постройке базы для разделки китов?
Превосходная мысль, — Осипов был доволен, что так легко разрешился вопрос. — А как-нибудь мы выйдем с вами на разведку китов. Вот Никитин говорит, что их тут много особенно когда они спускаются на юг зимовать
- Тогда разрешите откланяться, - поднялся Северов Шхуну без присмотра оставлять опасно.
Ему вежливо предложили остаться пообедать, но когда он отказался, настаивать не стали. Едва за ним закрылась дверь, как Норинов сказал:
— Не понравился мне сейчас этот Северов.
_ Но вы же его рекомендовали, — не без ехидства отозвался Осипов и с наигранным удовлетворением добавил: — А я им вполне доволен. Он вправе поинтересоваться, когда мы начнем охоту. Нанимался-то он на китобойную шхуну. Ха-ха-ха!
-Отставить шутки, — Норинов тонкими пальцами
поправил на груди портупею. Он начинал сердиться. — Вы не знаете принципиальных дураков. Северов из таких, я сразу понял, когда он спросил о выходе в море. Он прекрасно видит, что обманут, и нашу маленькую военную хитрость считает оскорблением. Я знаю моряков...
Полноте вам,' Игнатий Федорович, — остановил его Осипов. — Вы немного нервничаете перед походом.
Я не хочу, чтобы нам помешали какие-нибудь случайности. Северов может нам навредить, если ему не по душе придется наша «охота». Уйдет из бухты и...
Слова Норинова по-настоящему развеселили Осипова.
— Ох-ох, ну, чего вы, милый Игнатий Федорович. Неужели вы думаете, что я позволю какому-то морячишке провести меня. Он вот где у меня, -— Осипов сжал кулак и потряс им. Серые глаза стали холодными, с лица сбежала улыбка. — Пусть только пикнет, раздавлю, как яичную скорлупу. Моя шхуна будет стоять на якоре столь ко, сколько я захочу.
Норинов вопросительно смотрел на своего партнера. Тот от возбуждения заходил по тесной комнате.
— Мой старший механик по моему приказу снял с двигателя кое-какие детали, без которых дизель груда металла.
Преклоняюсь перед вашей прозорливостью, — на гнул голову Норинов, показывая безукоризненный пробор светлых волос.
Северов будет делать то, что я ому прикажу - продолжал Осипов. — А если у него не хватит ума меня слушаться, то, — Осипов вновь потряс кулаком, — на шхуне есть мои люди, и я знаю о каждом его шаге.
...Вечером Журба сидел в каюте Северова. Оба молчали. Иван Алексеевич только сейчас имел возможность рассказать боцману о том, что он видел на берегу и о своем разговоре с Осиповым. Ни у боцмана, ни у Северова не было сомнения друг в друге. Журба первым нарушил молчание.
Одним словом, Иван Алексеевич, попали мы в команду жуликов. Нам с ними не по курсу.
Может быть и похуже, — у Северова гневно дрогнули ноздри. — Посмотрим, что будет дальше, а там решим.
В нашей команде человека четыре—пять очень ненадежные. — Журба покосился на дверь. — Сдается мне, что они у каждой щелки уши ставят. Старший меха ник с ними. Остальные честные моряки.
«В команде всего тринадцать человек, — машинально подумал Северов. — Значит, на семерых можно рассчитывать? — И недовольно прервал свою мысль: — В чем рассчитывать? Надо быть спокойнее».
— Правильно говорите, Максим Остапович, нам с ними не по пути.
Моряки хорошо понимали друг друга, как понимают и сходятся честные люди, оказавшись неожиданно в компании преступников.
Хмурым утром Северов и вся команда шхуны наблюдали, как у фактории выстроился отряд Норинова и двинулся по берегу речки. Скоро он исчез за поворотом. Над бухтой печально кричали чайки.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Несколько дней в бухте Круглых ворот было тихо и спокойно. Жизнь текла размеренно, без каких-либо происшествий. Команда «Дианы» каждое утро съезжала на берег и, вооружившись кирками, лопатами и ломами, расчищала в стороне от фактории площадку, делала пологий спуск к воде. Здесь Иван Алексеевич с полного одобрения Осипова наметил построить слип и место для разделки китовых туш.
Северов мал. что работа ведется впустую, напрасно, но лучше было заниматься каким-то делом, чем сидеть сложа руки, предаваться невеселым тревожным мыслям. К тому же и для команды это было полезно. Без дела люди могли бы опуститься, запьянствовать, а команду надо было держать, как во время плавания. Мало ли что может произойти в любой момент! Вот почему Журба так же, как и на палубе, строго следил за моряками, которые, обливаясь потом, выворачивали из земли огромные камни, перетаскивали их, выравнивали площадку. Несколько человек складывали из диких камней жиротопки. Любой, кто в эти дни зашел бы в бухту, сказал бы, что тут действительно строится китобойная база.
