— Полчаса назад вы сказали, что это невозможно. Когда мы нашли его, вы сказали…
— Прикажите этим людям уйти, — скомандовала Таласса-Энн.
Мак-Кой молча смотрел на нее.
— Мы обладаем силой, которую Саргон запретил нам использовать! Если вас волнует жизнь вашего капитана, прикажите этим людям уйти!
Мак-Кой сделал знак рукой, и все вышли из комнаты.
— Итак? — сказал он.
— Это тело держал в своих объятиях мой муж, оно священно для меня. Я не намерена расставаться с ним!
Ну вот, наконец-то их прорвало, — подумал Мак-Кой.
— Я понимаю, — сказал он. — А Ханох? Он тоже намерен остаться в теле Спока?
— Планы Ханоха — его личное дело. Я только хочу остаться в теле, которое любил мой муж!
— Вы спрашиваете на это моего разрешения?
— Мне только нужно, чтобы вы молчали. Только вы и я будем знать о том, что Энн Мулхэл не вернулась в свое тело. Жизнь капитана Кирка стоит вашего молчания? — увидев выражение лица Мак-Коя, Таласса вновь разгневалась. — Доктор, мы можем взять то, что хотим. Ни вы, ни ваш корабль, ни все ваши маленькие миры не в силах остановить нас.
Мак-Кой смотрел на безжизненное тело Кирка. Капитан, подумал он, снова живой, смелый, снова слышится его приятельское “Боунс”. Мак-Кой стоял перед выбором: верность самому дорогому другу или верность себе. Надо было принимать решение. Он знал, чего хотел бы его друг.
— Я не торгую телами, которые мне не принадлежат, — сказал он. — И мой капитан тоже. Ваше тело принадлежит молодой женщине, которая…
— Которую вы почти не знаете, которая совсем чужая для вас.
Мак-Кой взорвался:
— Я не торгую вразнос человеческими телами! Я — врач!
— Врач?! — крикнула в ответ Таласса-Энн. — Да по сравнению с нами вы просто дикарь! Примитивный дикарь! И вы смеете отказывать мне! Да вы должны преклоняться предо мною! — лицо Талассы пылало от гнева. — Я могу уничтожить вас одной мыслью!
Пламя кольцом охватило Мак-Коя, он поднял руки, пытаясь защитить лицо. Увидев его беспомощный жест, Таласса-Энн громко разрыдалась и упала на колени.
Огонь тут же бесследно исчез, не осталось даже запаха дыма.
— Саргон был прав, — рыдала Таласса-Энн, стоя на коленях. — Искушение слишком велико… Но поймите, ради всего того, чему вы преклоняетесь! Поймите, как дороги чувства, как они необходимы… но… мы обладаем слишком большой силой. Мы начнем разрушать… как я чуть не уничтожила вас… простите, простите меня!..
— Я рад, любимая! Я рад, что ты сама смогла найти ответ…
Таласса-Энн подняла голову:
— Саргон! Где ты? Ханох ведь убил тебя!
— Любимая, я обладаю силой, о которой Ханох и не подозревает.
— Да, да, я понимаю, — медленно сказала Таласса, вставая с колен, и обратилась к Мак-Кою. — Мой муж переместил свой разум в ваш корабль.
Открылась дверь и вошла Кристин Чапел. Мак-Кой взорвался:
— Вы?! Немедленно убирайтесь отсюда!
— Нет, доктор, — возразила Таласса-Энн. — Она нам необходима.
— Необходима? Да она под контролем Ханоха!
— У Саргона есть план. Оставьте нас, пожалуйста. Нам предстоит большая работа.
Мак-Кой секунду молча смотрел на нее, потом подчинился. Как только Мак-Кой закрыл за собой дверь, послышался страшный скрежет, корабль слегка покачнулся. Скрежет повторился.
— Таласса! — крикнул он. — Что происходит?
Скрежет повторился в третий раз, и Мак-Кой ринулся к пульту внутренней связи, расположенному в коридоре.
— Вызывает медицинский отсек, позовите…
У него за спиной дверь медчасти открылась, из нее вышла Кристин, глаза ее были пусты, она, как заколдованная, прошла мимо Мак-Коя по коридору. Он ворвался обратно в медчасть и остолбенел. Посреди комнаты, улыбаясь, стоял Кирк.
— Со мной все в порядке, Боунс, — он притянул к себе Энн Мунхэл. — С нами все в порядке.
— Таласса…
— Она вместе с Саргоном, доктор, — тихо сказала Энн.
— С Саргоном? — Мак-Кой посмотрел на их спины, туда, где стояли шары. Они были разбиты, оплавлены, мертвы.
— Но Джим! В одном из них было сознание Спока!
— Это было необходимо, — ответил Кирк.
Мак-Кой сжал кулаки.
— Что ты имеешь в виду? Теперь нет Спока, который мог бы вернуться в свое тело! Ты убил лучшего друга?!
— Приготовь шприц, Боунс. Самый сильный и быстродействующий яд. Сознание Спока исчезло, но мы должны убить и его тело. Тело Спока и то, что внутри него.
Когда на мостике появился Ханох-Спок, он безразлично прошел мимо нее прямо к капитанскому креслу. Рядом с креслом, как загипнотизированная, стояла Кристин. Ханох-Спок обратился к Зулу:
— Мне надо и вам преподать урок, а? Курс — Земля. Зулу повернулся к своему пульту, щелкнул переключателями и опять повернул свое кресло на 180 градусов.
— Корабль не подчиняется! Не работает ни одна система!
Дверь лифта открылась, и вышли Кирк и Энн, у них за спиной стоял Мак-Кой, тщательно прикрывая рукой карман, в котором был спрятан шприц.
— Больно, Кирк, ужасно больно, — сказал Ханох, не поворачивая головы. — И тебе, голубоглазая красавица, тоже…
Кирк упал на пол, поджал колени, схватился руками за горло, пытаясь поймать ртом воздух. Ханох-Спок показал пальцем на Энн, она будто окаменела, по телу прошла судорога, и она упала рядом с Кирком, потеряв сознание. Одновременно Зулу будто вдавило в кресло, и он взвыл от боли. Когда Энн упала, Мак-Кой ринулся к капитанскому креслу, но Ханох-Спок только протянул вперед ладонь.
— Я знаю, о чем думает каждый из вас, — сказал он. — Чапел, возьмите шприц у доктора.
Кристин подчинилась и вытащила из кармана у доктора шприц с ядом.
— Хорошо. А теперь введите ему его собственное лекарство, это послужит примером для всех, кто посмеет не подчиняться мне.
Кристин поднесла шприц к руке Мак-Коя и вдруг, не меняя выражения лица, молниеносно повернулась к Ханоху-Споку и сделала инъекцию ему.
Тот вскочил на ноги.
— Идиоты! — пронзительно закричал он. — Я просто перейду в другое место, в другое тело! — он покачнулся. — Это ты, Саргон! — прошептал он. — Пожалуйста, пожалуйста, Саргон, позволь мне перейти…
Ханох-Спок замертво свалился на палубу. Кирк подбежал к нему, упал на колени и обхватил голову Спока руками.
— Спок… Спок, мой верный друг… Если бы только был другой выход… — слезы хлынули из его глаз.
Неожиданно мостик наполнился вибрирующими звуками, и Спок открыл глаза.
— Разве я мог принести в жертву того, кто так дорог тебе, сын мой?
— Но в шприце была смертельная доза яда, — воскликнул Мак-Кой. — Им можно было убить десять вулканитов.
— Я позволил вам поверить в это, доктор. Ханох читал ваши мысли и тоже поверил в это. Он сбежал из тела Спока. Он уничтожен.
Кирк наконец смог заговорить:
— Спок, все шары уничтожены. Где было твое сознание?
Спок поднялся на ноги:
— Я спрятался там, где Ханох стал бы искать меня в последнюю очередь, капитан, — и он показал на Кристин.
— Вот почему Таласса сказала, что я необходима, — улыбнулась Кристин. — В меня поместили сознание Спока, доктор.
— Теперь мы знаем, что не можем позволить себе существовать в вашем мире, дети мои. Таласса и я должны уйти в небытие.
— Саргон! — сказал Кирк. — Можем ли мы как-нибудь еще помочь вам?
— Да, сын мой. Позвольте нам с Талассой еще один раз войти в ваши тела. Последний раз мы будем вместе.
И хотя вспышки на этот раз не последовало, Кирк и Энн ощутили, как горячая волна окутала их, когда Саргон и Таласса вошли в их тела.
— Я не боюсь забвения, если ты рядом, — сказала Энн, целуя Кирка, — обещай же мне, что мы будем вместе.
Кирк прижал ее к себе, тело Энн содрогалось от горя, которое переживала Таласса.
— Вместе навсегда, мой Саргон… навсегда…
— Я обещаю тебе, любовь моя… обещаю…
Крепко обнявшись, они стояли на краю Небытия. Потом они ушли, горячая волна отхлынула. Энн стояла в объятиях Кирка, глаза ее были наполнены слезами Талассы. Увидев, что все смотрят на них, Кирк отпустил Энн, откашлялся и сказал:
— Доктор Мунхэл… э-э… я благодарю вас… от имени Саргона за… содействие.
Энн улыбалась сквозь слезы.
— Капитан, я… так счастлива… содействовать!
Кристин всхлипнула и повернулась к Споку:
— Я чувствовала то же самое, когда ваше сознание соединилось с моим, мистер Спок!
Спок приподнял левую бровь.
— Сестра Чапел, — начал было он и запнулся.
— Это соединение сознаний, по-моему, звучит очень аморально, друг мой, — улыбнулся Мак-Кой.
— Я вас уверяю, это был ужасный опыт, — серьезно сказал Спок. — Вы не поверите, сколько потоков эмоций, я сбился со счета — просто джунгли нелогичного, — Спок даже поежился.
