Читаем без скачивания Невеста - Карина Демина

А возвращаться придется на четырех ногах, второго оборота сеть не выдержит.

И мир поплыл. Запахи. Звуки.

Сзади – свои. По листьям синей нитью след вьется. И лес молчит, наблюдая за железным псом. Сложнее всего удержать разум, но у Виттара получается. Он осаживает первый порыв, заставляя себя ступать осторожно. Внезапное прикосновение ветра заставляет замереть.

Любопытство?

Лес не видел таких животных? Он трогает зубы, ощупывает стальные иглы брони, осторожно касается спинных шипов и тут же ластится, пытаясь пробраться под металл доспеха, поражаясь тому, что неживое способно стать живым.

У всех свои секреты.

Лапы проваливаются в вязи корней, мха и гнили. Это тело тяжелое и в чем-то менее удобное, но все же в нем безопасней. И шаг переходит в бег…

Виттар выбрался на поляну вовремя.

Лошадь издыхала. Она еще пыталась встать, но падала, оскальзываясь на мокрых листьях, ломая тростинки стрел. Ее не спешили добить, имелась добыча куда как интересней: на другом краю хрипели псы, пытаясь добраться до того, кто прижимался к темному древесному стволу.

Между ним и псами стоял Крайт.

Перекинулся и топорщил редкие иглы вдоль позвоночника, пытаясь выглядеть более грозным, чем был. Рычал. Клацал зубами, привставал на задние лапы. И псы верили, норовили отползти, но люди гнали их вперед. Двуногих охотников четверо. Трое – точно люди. От четвертого тянет характерной прозеленью, и запах этот вызывает в груди глухое клокотание. Благо звук тонет среди прочих.

Серый волкодав все же решается: он заходит сбоку и нападает, норовя ударить Крайта грудью в плечо. Клацают клыки. И песий рык переходит в скулеж.

Свежая кровь льется под корни старого бука. Тот пьет жадно, не оставляя на листьях ни капли. А псы отступают, и охотникам это не по нраву. Высокий парень в зеленой куртке пинает бурого кобеля, пытаясь придать ему храбрости.

– Ату его!

– Погоди. – В руках его спутника, того, который пахнет альвами, появляется лук.

Охотник не собирался Крайта убивать – кровь пустить, показать псам, что грозный враг их не столь грозен. И стрелять не спешит, стрелу накладывает так, чтобы Крайт видел. Водит влево-вправо, заставляя мальчишку метаться в тщетной попытке уйти из-под прицела.

– Никогда не надо спешить… – Альву нравится чужая беспомощность. – Сейчас подойдут остальные…

Стрела слетела с тетивы, взрезав доспех на предплечье Крайта.

– Все они грозные издали… – Альв достал вторую, с белым нарядным оперением и треугольным наконечником, кромка которого остра. – А если ближе подойти, то… ошибка природы.

Виттар согласился. Ошибка. И за эту ошибку Крайт еще заплатит, но позже, когда домой вернется. Щенок наконец ощутил присутствие старшего и распластался по земле. Правда, охотники истолковали его поведение по-своему.

– Видишь…

Договорить Виттар не позволил – прыгнул. Кого-то сбил, повернулся, придавливая, с удовольствием ощущая, как хрустят под его весом кости. И тут же, наступив лапой на что-то мягкое, податливое, рванул. Когти выпустил, пробивая насквозь и тело, и бесполезный человеческий доспех. От воя заложило уши, а сквозь медный запах крови пробрался тот, другой, раздражающий, который травянистый, который врага. Завизжали, шалея, лошади, кажется, сорвались, исчезнув в сумраке… животные умнее людей.

Белоперая стрела скользнула по чешуе с мерзким скрежещущим звуком. Вторая попыталась пробить лобную пластину, но отскочила… Виттар позволил выстрелить в третий раз… почему нет? Альв ведь уверен в собственных силах.

Или уверенность закончилась?

Отступает шаг за шагом, не отводя взгляда, и новая стрела уже дрожит на тетиве.

Страшно?

Виттар для разнообразия стрелу поймал, пережевал и выплюнул. Высший – это не мальчишка-вымесок, который только и умеет, что грозно рычать.

– Давай просто разойдемся? – предложил альв, роняя лук. И к мечу не потянулся, понимая, что бесполезно. – Признаю, что был неправ…

Он поднял руки и опустился на колени.

– Война окончена… и за меня заплатят выкуп.

Будь он человеком, Виттар согласился бы: к чему бессмысленные смерти. Но полновесным человеком этот узколицый зеленоглазый не был…

К альвам – счет особый.

И понял же. Попытался подняться, но не успел. Даже если бы успел, далеко не ушел бы, хотя, конечно, когда бегут – веселее, больше похоже на охоту. Альв вытянул руки в тщетной надежде оттолкнуть железную пасть. И рук лишился. Сухо ломались кости. Рот наполнялся солоноватой кровью, вкус которой дурманил. И Виттар, с легкостью подкинув тело, поймал его, сдавил, круша ребра, снова подбросил…

Он позволял игрушке падать, подхватывал, тащил, раздирая на куски.

И это было замечательно.

– Райгрэ! Остановитесь! – Дрожащий голос прорвал пелену гнева. – Райгрэ, он уже мертв! Он давно мертв! Хватит!

Крайт стоял на том же месте и, стоило повернуться к нему, упал на одно колено, подставляя шею.

– Он уже совсем умер… – Мальчишка договорил шепотом. – Вы его…

Беднягу вырвало.

Кажется, Виттар несколько увлекся. То, что осталось от альва, медленно исчезало в листве. На поляну устремились черные колонны муравьев, и душный мясной запах вскоре привлечет других хищников. Подобное к подобному. Лес спрячет останки и бывшего хозяина, и людей, чьи тела, пусть искореженные, но более-менее целые, лежали на краю поляны. Кажется, кто-то был жив.

Собаки, как и лошади, убрались.

– Райгрэ, я… прошу простить… что я посмел… – Крайт дрожал, и чем ближе подходил Виттар, тем сильнее становилась дрожь. Сам в крови и грязи, боится, но не бежит. – Вмешаться…

Посмел. Вмешался. Остановил, тогда как Виттару следовало остановиться самому.

Потеря контроля – это плохо.

Он ткнул Крайта носом, и тот верно истолковал приказ. Поднялся, и стало очевидно, что на ногах он держится с трудом. В этом обличье точно не дойдет. Благо сам сообразил. Перекидывался медленно – силенок долго держать броню, тем более в полной ипостаси, не было, но хотя бы остов сотворить сумел. Ничего, до лошадей доберется, а там – домой. Если Виттар правильно понял, причин оставаться больше нет. Обойдя Крайта, он двинулся к дереву, пытаясь разглядеть того, кто прятался в его тени.

Не Оден.

Из детей Камня и Железа, но не Оден.

Это сказал запах.

Женщина. Девушка. Совсем молода, едва ли старше Крайта, ранена и напугана. Но, несмотря на страх, она выступила из тени и склонилась перед вожаком.

– Торхилд из рода Темной Ртути.

Ртуть? Что ж, теперь ясно, почему Крайт не ощутил живого железа на этом направлении. Еще одна шутка Туманной Королевы. А девчонку гнали, давно, поторапливая стрелами… на ней дюжина порезов, не опасных, но наверняка болезненных.

Как она вообще здесь очутилась?

Род Ртути не воюет. Они и перекинуться не в состоянии. Ученые. Музыканты. Живописцы…

Торхилд, не дождавшись ответа, подняла голову, заглянула в глаза и, сглотнув, проговорила:

– Вверяю свою жизнь, честь и душу райгрэ. Молю о защите и покровительстве.

Она что, боится, что Виттар ее бросит посреди леса? Только женщине такое в голову могло прийти. Но Торхилд протягивала сложенные лодочкой руки и смотрела так, словно вот-вот разрыдается.

Пускай. Это ненадолго.

Дома он передаст ее сородичам… Ртуть, пусть и не относилась к Великим родам, была многочисленна и богата. Их женщины рождали здоровых щенков, и мало кто из отмеченных Ртутью оставался в Каменном логе. Впрочем, и особой силы у них никогда не было. Но сейчас это не имело значения. Женщина ждала, и Виттар коснулся ладоней носом, вдыхая терпкий сладкий аромат.

Крайт сойдет за свидетеля.

Однако следовало возвращаться: вряд ли в округе вдруг обнаружится еще один пес. А закрыв этот канал, Виттар сумеет перераспределить энергию, выигрывая время для остальных.

Подопечная встала, всем видом показывая, что готова проследовать хоть на край мира. Вот только сил у нее осталось едва ли шагов на десять. Виттар чувствовал пустоту внутри: пусть Ртуть и не так зависит от рудных жил, но эта женщина исчерпала себя досуха.

Он подошел к ней, лег и, наклонив голову, опустил шипы.

Не поняла.

Или испугалась крови? Чиститься придется долго, но сейчас Виттару не до женских капризов. Где одни охотники, там могут быть и другие. А ввязываться в драку с неизвестным противником на чужой территории, притом что веского повода для драки нет, как минимум глупо.

Он толкнул Торхилд головой и заворчал.

Поняла. Села на спину, бочком, привыкла небось в дамском седле ездить. Ох, руда первозданная, за что такое наказание? Виттар ей не лошадь. И дамского седла на нем не наблюдается. Рявкнул, встряхнулся, сбрасывая подопечную на листья, и вновь лег. Сообразила, слава богам, забралась, вытянулась вдоль спины и, сжав бока коленками – тоже еще наездница, – обняла за шею.

Сунув руки меж шейных игл, Торхилд пробормотала: