На последней фразе Гарри чуть не поперхнулся, но встретился с изучающим взглядом Снейпа, и с некоторым сомнением ответил:
— Перед тем, как упасть в Арку, я получил… возможность ознакомиться с одним небезызвестным пророчеством, касающимся меня и Воландеморта.
— Ты узнал о пророчестве? — Северусу удавалось даже непроницаемо-черным глазам придать холод стали.
— Да. Оно все-таки касается меня. Или я убью Темного Лорда или он меня. А пока этого не случится, никто из нас не будет знать покоя, — интерпретация получилась весьма вольной, но смысл передавала точно. — Нет, я бы с удовольствием забыл о самом существовании Воландеморта, только от него подобного ведь не дождешься.
— Ты прав.
Воистину, сегодня вечер открытий. Менее всего Гарри ожидал услышать от Снейпа нечто, так похожее на сочувствие. И ответ вырвался сам собой:
— Так что все все решили за меня. Герой для одной миссии, — и тотчас почувствовалось, как внутри начала клокотать магия, потворствуя все еще испытываемой ярости. И, чтобы не сорваться, Поттер поспешил перевести тему: — А я ведь даже не знаю, что будет дальше. Из моей жизни выпал целый год. И нужно как-то… наверстать.
— Дамблдор подумал об этом. Как только твое здоровье перестанет внушать опасения, начнешь учиться. Директор решил, что теперь тебе лучше заниматься по индивидуальному плану, делая упор на определенные… области.
Снейп говорил все это очень осторожно, будто Гарри был пугливым животным, готовым выкинуть любой фокус. Честно говоря, это было недалеко от истины. Поттер почувствовал очередной приступ бессильной ярости. Как же он ненавидел, когда все за него решали! Но все-таки сумел удержать себя в руках, обронив:
— Понятно.
Зельевар пристально посмотрел на сидевшего перед ним парня, и увиденное вовсе не обрадовало его. Если Поттер и не на грани нервного срыва, то уж точно на пути к этому. Нервное напряжение просто висело в воздухе.
Сам Снейп тоже не был в восторге от идей одного любителя лимонных долек. И требовалось немало усилий, чтобы держать себя в руках. Пока получалось, но кто знает, что будет дальше? До сих пор от одной мысли, что он состоит в браке, и не с кем-либо, а с Гарри Поттером, по спине пробегал холодок. А не думать об этом оказывалось весьма затруднительным, если перед тобой сидит живое напоминание.
Но Северус все-таки давным-давно считал себя взрослым мужчиной, умевшим справляться со всеми невзгодами, да и шпионская деятельность выработала немалое хладнокровие, так что ему удавалось держать себя в руках, пусть временами это и было очень трудно. Он, в принципе, никогда не думал о браке, как-то даже сама жизнь не располагала, и тем более о браке с вздорным мальчишкой, пусть и фиктивном, но этот мальчишка — Поттер!
И дело вовсе не в застарелой ненависти, которая с годами, честно говоря, сильно полиняла, так что уже возникали сомнения — была ли? И даже не в сходстве Поттера с отцом, которое, кстати сказать, тоже уменьшилось. Все упиралось в самого мальчишку. Вернее, в то, насколько он оказался непохожим на тот образ, который Северус нарисовал сам себе, и который активно пестовался в магическом мире. И, честно говоря, Снейп от этого растерялся, за что злился на себя.
Так они и сидели, а пауза затягивалась. В таких ситуациях Северус всегда вспоминал о делах насущных, поэтому проговорил:
— Помимо этого, вам нужно явиться в Гринготс.
— Зачем? — насупился Гарри.
— Твой крестный оставил завещание, где назвал тебя своим наследником и отписал почти все состояние Блэков. Честно говоря, в завещании упоминалось только три имени: твое, Ремуса Люпина и Андромеды Блэк.
— Завещание? А я и не знал… — растерянно протянул Поттер.
— Никто не знал, пока не объявили о его смерти и в Хогвартс не явился нотариус.
«А Северус, наверное, узнал о содержании завещания как супруг», — подумал Гарри, но вслух спросил совсем о другом:
— О каком еще состоянии идет речь? Сириуса ведь изгнали из семьи.
— Изгнали, но так получилось, что он остался единственным наследником Блэков. Магические законы иногда приходят к такому противоречию, — неожиданно терпеливо объяснил Снейп.
— А как же Беллатриса? — Поттер не мог не скривиться, произнося ее имя. Вот кого ему, в самом деле, хотелось убить.
— В завещании ее имени нет.
Такое простое и до жути логичное объяснение, что расспрашивать дальше вроде как и не имеет смысла. Поэтому Гарри только поинтересовался:
— Могу я тогда завтра отправиться в Лондон, в Косую аллею?
— Да, но мне придется тебя сопровождать, — Северус явно не испытывал восторга по этому поводу.
— Ладно, — Поттер решил не «радовать» зельевара известием, что ему просто необходимо посетить не только банк, но и несколько магазинов.
Остаток дня прошел довольно мирно. В основном потому, что после обеда Снейп снова скрылся в лаборатории, а Гарри в своей комнате. Поначалу парень думал, чем себя занять, и даже достал один из учебников, но стоило пробежаться взглядом по оглавлению, как Морри заявил:
— Тебе нужно нормальное зеркало.
— Что, прости?
— Зеркало. И побольше. В то, в ванной, едва-едва голова влезает.
— Зачем? Я же не девчонка!
— А никто и не говорит о прямом назначении этого предмета. Оно тебе нужно, чтобы видеть меня и своего крестного. Лучше, если это будет не по частям.
— Я понял-понял. Но где? Если Снейп увидит здесь зеркало вроде того, какое я трансформировал в больничном крыле, это, как минимум, вызовет подозрения.
— Ну, не обязательно выставлять его на всеобщее обозрение. Чем тебе не нравится внутренняя сторона дверцы вот этого шкафа?
— Хм. Можно попробовать.
Спустя четверть часа вышеупомянутый предмет мебели украшало большое, во всю дверцу, зеркало в тонкой совсем простой деревянной раме. Оглядывая его, Гарри заметил:
— Если так и дальше пойдет, я сильно поднаторею в трансфигурации.
— Это разве плохо? — фыркнул Морри, изучая зеркало изнутри, словно находился в гигантском аквариуме.
— Нет, просто… странно, наверное. Хотя, по сравнению со всем, что случилось в последнее время…
— Вот именно.
Не отводя взгляда от зеркала, Гарри сел на кровать, поджав под себя ноги, и неожиданно признался:
— Мне страшно, Морри.
— Тебя пугает собственная магия?
— Нет. То, во что меня втравили. Что начнется, когда все узнают, что я вступил в брак, и с кем. Вряд ли Дамблдору удастся удержать эту информацию в секрете надолго.
— Зачем накручивать себя раньше времени? К тому же, ты не один. Я помогу, — в голосе Морри слышалось искреннее участие. — Хочешь, позову Сириуса?
— Нет. Не нужно. Я, пожалуй, вздремну немного. Что-то устал.
— Конечно.
