— Что такое, товарищ Ковач, прибавление? — спросил иронически начальник.
— Докладываю: эту собаку привезли из городка.
— Если и эта окажется диким зверем, я переведу ее отсюда. Я готов с вами согласиться, что в полиции нужны псы, но я не позволю превращать отделение в собачник, понятно? И если я поймаю еще хоть одну блоху, то ни одна из ваших собак не ступит ногой в помещение. Все.
— Докладываю: кончилось средство от блох.
— Тогда купите его или же сами вылавливайте блох. Куда направляетесь?
— Обедать…
Люкс смерил начальника взглядом, полным ненависти; он с удовольствием сорвал бы с него штаны. Он не выносил его голоса; и голос и ухмылка приводили его в бешенство. К своему счастью, начальник говорил тихо, и Люкс вынужден был удовлетвориться тем, что презрительно гавкнул, а потом нетерпеливо дернул поводок, давая понять, что ему надоело это общество.
Ступив на улицу, Люкс решительно направился к трамвайной остановке. Кантор с радостью увидел улицу. Он подумал, что, может быть, сейчас новый хозяин отвезет его назад в городок. От радости без всяких понуканий, как опытный пассажир, правда несколько неловко, но впереди Люкса забрался он на заднюю площадку остановившегося трамвая. За его невежливое поведение сразу же последовало возмездие. Люкс укусил Кантора за заднюю ляжку, когда хозяин этого не видел. После этого настроение у него улучшилось. Он обожал ездить на трамвае. Если бы у него не было хозяина, то, пожалуй, никогда не довелось бы ему испытать это удовольствие. Только поводок ему мешал. Дело в том, что с поводком на шее он не мог спрыгнуть с мчащегося трамвая, чтобы после небольшой пробежки снова вспрыгнуть на площадку. В последние месяцы он уже ходил без поводка. Ограничение своей личной свободы Люкс приписал появлению пришельца. Это тоже нельзя ему простить.
Кантору очень нравилась езда на трамвае, нравилась картина убегающего куда-то назад мира.
Люкс ехал, сидя на ступеньке, потому что так даже в присутствии хозяина оставалась возможность подурачиться. Да и сидячие места были заняты. Было тут и еще одно преимущество: на остановке перед больницей он мог спрыгнуть раньше всех. Кантор тоже хотел прыгнуть, как Люкс, но у него не получилось, и он плюхнулся на живот. То-то радовался Люкс! Он весело попрыгал вокруг Кан1 тора, а потом, лихо задрав хвост, гордо зашагал к воротам. На вахтера, который стоял у ворот госпиталя, куда Ковач водил кормить своего питомца, он не обратил никакого внимания. Он чувствовал себя здесь как дома, и спокойно двигался по блестящим каменным плитам. Кантор, спотыкаясь, старался от него не отстать.
В коридоре подвального этажа Люкс остановился перед одной из дверей и залаял. Кантор посмотрел на Люкса с уважением и благоговением, потому что на его лай, как по волшебному слову, открылась дверь. Какая-то женщина высунула голову и дружески спросила Ковача:
— Пришли? — Потом крикнула назад: — Бёжи, наши нахлебники уже здесь.
— Тетя Рози, а нас прибавилось! Не беда? — спросил старший сержант извиняющимся голосом.
— Беда? Какая беда! Только вот надо найти еще одну посудину.
— Да, этой им мало на двоих. Поищите еще другую.
Нашли старую алюминиевую миску и для Кантора. Хозяин сначала вытер ее рукой, а потом дал понюхать Кантору. После этого он вернул ее на кухню, чтобы наполнить тем вкусным, щекочущим нос лакомством.
— Ждите здесь. — Хозяин посадил собак и сам зашел в кухню.
Кантор предоставил первенство Люксу, и когда тот сел по одну сторону дверей, Кантор расположился по другую. Временами они переглядывались, а потом снова направляли взгляды на дверную щель. Через несколько минут появился хозяин. Люкс с тревогой ждал дальнейшего, Кантор — с трепетом. Люкс в отношении пищи не признавал ни шуток, ни дележа. Он так наголодался в молодые годы, что сейчас, даже если бывал сыт, не переносил, если кто-нибудь ел поблизости. При виде хозяина Кантор высунул свой длинный язык, а Люкс сделал последнюю попытку сердитым урчанием отогнать Кантора.
— Фу ты, мерзкий завистник! — отругал Люкса хозяин.
Люкс впал в отчаяние. В руке хозяина он увидел лишь одну миску, и его охватило страшное сомнение: «Кому же хозяин даст ее?»
Вскочить из-за строгого взгляда хозяина он не смел. Но его глаза жадно следили за движением человека. Увидев, что хозяин ставит миску на привычное место, он облегченно вздохнул. Значит, миска его. Но хозяин исчез за дверью кухни и не сказал, можно ли есть. «Что за аромат! С ума сводит». Люкс нервно облизывал край рта. Хозяин появился с другой миской в руке и поставил ее в нескольких шагах от первой, тоже рядом со стеной. После этого раздалась команда:
— Люкс, есть!
Крупная, сильная собака с жадностью набросилась на еду, а так как поблизости находилась еще и другая собака, то обед исчезал со скоростью выше обычной.
— Кантор, иди сюда! — услышал Люкс голос хозяина и покосился одним глазом в сторону.
Хозяин держал в руке миску Кантора. Пес сначала осторожно понюхал руку хозяина. Люкс отметил эту церемонию. Потом Кантор понюхал край миски и осторожно, медленно принялся лакать суп.
«Ишь какие нежности», — подметил бы иронически Люкс, если бы у него пасть не была забита едой. В нем все больше росла зависть.
Кантор еще и до половины не съел свой обед, а Люкс уже с набитым брюхом облизывал усы, и достаточно было Кантору только на минутку поднять голову от миски, как он тут же очутился около него с намерением отнять остатки. Однако он сразу же получил пощечину.
— Марш! — крикнул на него сердито хозяин.
Люкс отступил от дверей и попытался через щель проникнуть в кухню.
— Люкс, назад! — резко скомандовал хозяин, и Люкс с покаянным видом благочестиво прислонился к стене.
От резкого голоса хозяина вздрогнул и Кантор, но хозяин мягко и ободряюще сказал ему:
— Ешь, песик, ешь, тебе ведь нужно расти.
Люкс с презрительным равнодушием слушал слова любви и заботы, адресованные другой собаке. Что отрицать, ему было неприятно. Раньше хозяин так разговаривал с ним, и вот вдруг приходит какой-то сопляк — и всему конец. Он оскорбленно отвернул голову, чтобы не видеть этих двоих. Но все же интересно, что будет делать этот щенок, когда они отправятся патрулировать. Стушуется вконец. Будет бояться и скулить. И тогда хозяин возьмет себе в помощники его, Люкса.
Кантор наконец закончил еду, спокойно потянулся, а потом еще раз основательно вылизал уже пустую миску. И хозяин опять его погладил.
На обратном пути они не сели на трамвай, и Люкс сделал вывод, что они идут патрулировать. Поднялись вверх по улице, которая вела к наполовину разрушенному во время войны монастырю. Жители окрестностей называли этот бывший монастырь замком Шмидта, по имени последнего его владельца. Перед сгоревшей и разрушенной церковью Ковач снял с Люкса ошейник, а потом пустил на волю и Кантора.
