Но меньше всего на свете фрёкен Бок была расположена дать Карлсону блинов. Она с диким воплем вскочила со стула и широко распахнула дверь кухни.
— Вон! — закричала она. — Вон!
И Карлсон пошёл к двери. Пошёл с высоко поднятой головой.
— Ухожу, — заявил он. — Ухожу с радостью. Не ты одна умеешь печь блины!
После ухода Карлсона фрёкен Бок несколько минут сидела молча. Но когда немного отошла, она с тревогой поглядела на часы.
— А твоего дяди Юлиуса всё нет и нет! — вздохнула она. — Подумай, как давно он ушёл! Боюсь, не случилось ли чего. Ведь он, наверное, плохо знает Стокгольм.
Малышу передалась её тревога.
— Да, он, может, заблудился…
Тут как раз раздался телефонный звонок.
— Наверное, это дядя Юлиус! — воскликнул Малыш. — Звонит, чтобы сказать, что не знает, как попасть домой.
Фрёкен Бок метнулась в прихожую, где был телефон, Малыш — за ней.
Но звонил не дядя Юлиус — это Малыш понял, как только услышал, что фрёкен Бок говорит обычным ворчливым тоном:
— Да, да! Это ты, Фрида? Ну, как поживаешь? Ещё не бросила свои глупости?
Малыш не хотел слушать чужие разговоры, поэтому он пошёл к себе в комнату и взял книгу, чтобы почитать, но до него доносилось бормотание из прихожей, и конца этому не было.
Малыш был голоден. Он догадывался, что рано или поздно это раздражающее его бормотание прекратится, и дядя Юлиус придёт домой, и они смогут наконец сесть за стол. Но он хотел обедать немедленно, никого не дожидаясь. И как только фрёкен Бок положила трубку, он выскочил в прихожую, чтобы ей это сказать.
— Что ж, могу тебя накормить, — сказала она милостиво и повела его на кухню. Но у дверей она остановилась как вкопанная. Её дородная фигура занимала весь проём двери, поэтому Малыш ничего не увидел. Он услышал только её гневный вопль, а когда он всё же высунул голову из-за её юбки, потому что ему не терпелось узнать, в чём дело, то увидел Карлсона.
Карлсон сидел за столом и преспокойно ел один блин за другим.
Малыш испугался, что фрёкен Бок захочет убить Карлсона — во всяком случае, вид у неё был такой. Но она только ринулась вперёд и схватила тарелку с блинами.
— Ты… ты… ты ужасный мальчишка! — кричала она.
Тогда Карлсон стукнул её легонько по пальцам и сказал:
— Не трогай мои блины! Я их честно купил у Линдбергов за пять эре.
Он широко распахнул свою пасть и отправил туда сразу кипу блинов.
— Я же сказал, что не только ты одна умеешь печь блины. Найти блины очень просто: где чад, там и блины.
Малыш снова пожалел фрёкен Бок, потому что она никак не могла прийти в себя.
— А где… где… где же тогда мои блины? — простонала она и поглядела на плиту. Там стояло её блюдо из-под блинов, но оно было совершенно пустым. И домомучительница снова пришла в ярость. — Противный мальчишка! — завопила она. — Ты их тоже съел!
— Вовсе нет! — сказал Карлсон возмущённо. — Поблагодари меня, что я этого не сделал. А ты только и умеешь, что меня обвинять.
В эту минуту на лестнице послышались шаги. Наконец-то идёт дядя Юлиус. Малыш был рад, что дядя Юлиус не заблудился в лабиринте улиц. А кроме того, его приход положит конец перебранке.
— Прекрасно! — сказал Малыш. — Он, значит, нашёл дорогу домой.
— Это я позаботился о том, чтобы он мог идти по следу, иначе он никогда бы не дошёл, — сказал Карлсон.
— По какому такому следу? — удивился Малыш.
— А по такому, какой я оставил, — сказал Карлсон. — Потому что я самый заботливый в мире!
Но тут раздался звонок, фрёкен Бок торопливо пошла открывать дверь, и Малыш тоже побежал встречать дядю Юлиуса.
— Добро пожаловать домой, — торжественно сказала фрёкен Бок.
— Мы уже думали, что ты заблудился, — сказал Малыш.
Но дядя Юлиус не ответил ни фрёкен Бок, ни Малышу, а строго спросил:
— Объясните мне, почему во всём доме на каждой дверной ручке висят блины?
И он с подозрением поглядел на Малыша, а Малыш пробормотал в испуге:
— Может, это гном?
И побежал на кухню спросить Карлсона, что́ он по этому поводу думает.
Но Карлсона на кухне уже не было. Там стояли два пустых блюда, а на клеёнке темнела одинокая лужица варенья.
Дяде Юлиусу, Малышу и фрёкен Бок пришлось удовольствоваться пудингом. И он оказался совсем недурён.
Малыш сбегал за ним в молочную. Он не возражал, когда его послали, потому что ему хотелось посмотреть, как выглядят дверные ручки, когда на них висят блины.
Но на дверных ручках никаких блинов уже не было. Он обежал все лестницы и нигде не увидел ни одного блина. Он уже решил, что дядя Юлиус всё это выдумал, но вдруг понял, в чём дело… На последней ступеньке сидел Карлсон. Он ел блины.
— Хороши блиночки, но службу свою они уже сослужили, — сказал он. — А дядя Юлиус больше не заблудится, он теперь знает дорогу. — Набив рот, он фыркнул от возмущения: — Какая она всё же несправедливая, ваша домомучительница! Сказала, что я съел её блины, а я был невинен как младенец. Из-за неё приходится теперь лопать и вот эти!
Малыш не мог не рассмеяться.
— Ты лучший в мире поедатель блинов, Карлсон, — сказал он, но вдруг что-то вспомнил и сразу стал серьёзным. — Вероятно, они попытаются сегодня ночью поймать тебя. Понимаешь ли ты, что это значит?
Карлсон облизал свои жирные пальцы и издал тихое радостное урчание.
— Это значит, что мы проведём весёлый вечер, — сказал он. — Гей-гоп! Гей-гоп!
Карлсон — лучший в мире специалист по храпу
Медленно сгущались сумерки. Весь день Карлсон отсутствовал. Видно, он хотел, чтобы домомучительница как следует отошла после «курощения блинами».
Малыш пошёл с дядей Юлиусом в железнодорожный музей. Дядя Юлиус очень любил этот музей, и Малыш тоже. А потом они вернулись домой и поужинали вместе с фрёкен Бок. Всё шло чин чином — Карлсон не показывался. Но когда Малыш отправился в свою комнату, его там ждал Карлсон.
По правде говоря, Малыш ему даже не обрадовался.
— Ой, до чего же ты неосторожный! — сказал он. — Зачем ты сегодня прилетел?
— Как ты можешь задавать такие глупые вопросы? — удивился Карлсон. — Да потому, что я собираюсь у тебя ночевать, разве это не понятно?
Малыш вздохнул. Весь день он ломал себе голову, как уберечь Карлсона от Филле и Рулле. Может, надо позвонить в полицию? Нет, это не годится, потому что тогда обязательно придётся объяснять, почему Филле и Рулле хотят поймать Карлсона, а это просто опасно.
А вот Карлсон не ломал себе голову и не боялся. Он стоял у окна и с невозмутимым спокойствием выкапывал персиковую косточку, чтобы очередной раз выяснить, насколько она проросла за сутки. Но Малыш был в самом деле очень напуган.
— Я просто не знаю, что нам делать, — сказал он.
— Это ты про Филле и Рулле? — спросил Карлсон. — Зато я знаю. Есть три способа воздействия — курощение, дуракаваляние и озверение, и я собираюсь применить их все.
Малыш считал, что лучше всего притаиться. Он надеялся, что Карлсон просидит эту ночь у себя в домике на крыше, что он притаится как мышь. Но Карлсон ему сказал, что из всех дурных советов, которые ему давали, этот самый худший.
Однако Малыш не сдавался. Дядя Юлиус подарил ему кулёк карамелек, и он рассчитывал, что с его помощью ему удастся переубедить Карлсона. Он помахал кульком перед самым носом Карлсона, чтобы его соблазнить, и сказал не без задней мысли:
— Ты получишь весь этот кулёк, если полетишь домой и ляжешь спать.
Но Карлсон отпихнул руку Малыша.
— Фу, до чего же ты противный! — воскликнул он. — Мне не нужны твои паршивые карамельки. Не воображай только, что я хочу их получить!
Он печально скривил рот, отошёл, забился в дальний угол и сел на скамеечку.
— Я и не знал, что ты такой противный, — сказал он. — Так я не играю.
Малыш пришёл в отчаяние. Ничего более ужасного, чем «так я не играю», быть не могло! Малыш тут же попросил прощения и постарался снова развеселить Карлсона, но ничего не получалось. Карлсон дулся. Он был упрям.
— Ну, я просто не знаю, что ещё можно сделать, — сказал в конце концов Малыш в полном отчаянии.
— Я зато знаю, — сказал Карлсон. — Конечно, не наверняка, но вполне возможно, что я буду играть, если ты сделаешь мне что-нибудь приятное… да, пожалуй, сойдёт и кулёк карамелек.
Малыш сунул ему кулёк, и Карлсон согласился с ним играть.
— Гей-гоп! — крикнул он. — Ты и представить себе не можешь, что будет! Сейчас приготовим всё, что надо.
«Раз Карлсон останется ночевать, я должен постелить себе на диване», — подумал Малыш и побежал в комнату Боссе, но Карлсон остановил его. Он сказал, что не стоит стелить: сегодня ночью всё равно никто не будет спать.
