В августе и сентябре корветов стало больше. Я написал лейтенанту-коммандеру Мэннингу из КВДР, который, насколько мне было известно, работал у второго морского лорда и занимался подбором офицеров на новые корабли. В письме я старательно перечислил все свои заслуги – все же я был одним из первых командиров подразделений, впоследствии возглавивших группу, отметил, что меня используют на штабной работе, которую может выполнить любой другой офицер.
Прошла неделя, миновала другая – ответа не было. Я знал, что Мэннинг – человек занятый и что в любом случае он, скорее всего, пошлет запрос адмиралу, после чего я обязательно получу выговор за то, что действовал в обход командира. Так и не дождавшись от Мэннинга ни ответа, ни выговора, я ушел на неделю в море, а по возвращении обнаружил у себя на столе загадочный конверт. Вскрыв его, я прочитал долгожданные слова: «Вы назначены командиром „Фиалки“, дату сообщим дополнительно». В ту же ночь я передал группу Тайсону и уехал в Мидлсборо.
По прибытии я выяснил в офисе ответственного военно-морского офицера, что постройка «Фиалки» ведется в Смит-Докс, и снял комнату в отеле. На следующее утро я взял такси и поехал наводить справки. Меня проводили в док. Здесь повсюду высились красные скелеты корпусов будущих корветов. В соседнем плавучем доке корпуса уже находились на плаву. Один из них принадлежал «Фиалке». Ее постройка должна была завершиться через шесть – восемь недель, в зависимости от того, как пойдут дела. Мне посоветовали пока вернуться назад и обратиться с просьбой о месячном отпуске. В Мидлсборо пока делать было нечего. Я попросил менеджера показать мне корвет, на котором строительные работы уже близились к завершению. Мы подошли к реке, и я впервые увидел корвет с удлиненным баком – красавицу «Вербену».
– Кто ее капитан? – спросил я дрожащим голосом, замирая от восторга.
– Знаете, – ответил менеджер, – самое интересное, что на нее пока никого не прислали.
– Найдите мне, пожалуйста, такси, – завопил я, – только побыстрее!
Такси приехало быстро и через полчаса я уже входил в офис ответственного военно-морского офицера, находившийся в шести милях от Мидлсборо.
Оттуда я позвонил Мэннингу:
– Вы знаете, что «Фиалка» еще не достроена, а «Вербена» уже готова и на ней нет капитана?
– Вы просите изменить назначение?
– Да, конечно.
Последовала пауза, во время которой я слышал только шелест бумаг.
– Вы правы, туда еще никто не назначен. Спасибо, что сообщили. Сейчас я все устрою.
Я снова сел в такси и поехал в Смит-Докс. Я хотел сделать первые шаги по палубе моего собственного корабля. С менеджером я переговорю позже – это подождет. В такой торжественный момент мне нужно было побыть одному. И я поспешил к своей красавице. Она стояла у сборочного причала. Судя по легкому дымку, вьющемуся над трубой, хотя бы один из котлов был в рабочем состоянии. Везде виднелись лабиринты труб и хитросплетения проводов. Запах свежей краски смешивался с запахом нефти. Стук клепальных молотков смешивался в непрерывную какофонию. Но я видел только, какой моя красавица станет в будущем, как она будет плавно скользить сквозь дымку северного тумана, рассекая темную морскую гладь своим изящным форштевнем, а шум ее винтов станет биением сердца. В ней не было недостатков. Она была совершенна.
Глава 4
«ВЕРБЕНА» В ЗАПАДНОМ ОКЕАНЕ
Вряд ли есть зрелище более волнующее и впечатляющее, чем превращение груды металла в военный корабль. Мало-помалу серые краски зрелости приходили на смену красному цвету юности. День ото дня рядом с кораблем становилось все меньше трубопроводов и электрических кабелей. Будь на то моя воля, я бы дневал и ночевал на моей обожаемой «Вербене», но, к сожалению, это было невозможно. Слишком многое следовало сделать. Но всякий раз, когда я сходил на берег, пусть даже на час, мне доставляло ни с чем не сравнимое наслаждение представлять, какой я найду свою красавицу, когда вернусь, что еще на ней появится, чтобы мой корвет стал еще более совершенным. Должен признать, постройка завершилась восхитительно быстро. Вскоре на корвете стали появляться и другие офицеры, кроме меня. То офицер-артиллерист проверял исправность орудий, то торпедист инспектировал состояние сбрасывателей для глубинных бомб. Когда люди вокруг постоянно меняются, никогда не знаешь, как обращаться к незнакомцам. Странные фигуры в робах машинистов то и дело выползали из самых неожиданных мест. Инженер-капитан, на четвереньках выбравшийся из тоннеля гребного вала, в момент своего появления больше всего смахивал на чумазого докового рабочего, но вряд ли мог прийти в восторг от обращения, соответствующего внешности.
«Вербена» уже стала настоящим кораблем. День ее выхода в море стремительно приближался, а несделанные дела все еще оставались. Я был очень занят, но все никак не мог наглядеться, нарадоваться на свою красавицу. Стоя на палубе, я без труда представлял ее полностью законченным кораблем. Неожиданно для самого себя я осознал, что, как только «Вербена» выйдет в море, самым главным звуком в моей жизни станет свисток боцмана. Ничто не значит так много для морского офицера, как пронзительные слегка дрожащие ноты боцманской дудки. Именно они неразрывно связывают офицера сегодняшнего дня с давно ушедшими в мир иной капитанами прошлого, да и со всеми, кто придет после нас. Эта вековая традиция не только стимулирует, ободряет, она даже немного пугает. Немногие молодые капитаны испытывают такую несокрушимую уверенность в своих силах, что даже в самых сокровенных мыслях не допускают возможности своей несостоятельности. И тут на помощь приходят традиции военно-морского флота. Если вдуматься, самый надежный способ помочь человеку обрести уверенность в себе – напомнить, кем он теперь стал, на кого должен равняться.
Я вызвал из Ливерпуля жену и детей, и в ожидании сдачи корабля мы провели вместе две восхитительные недели в отеле «Редкар». Впервые за год мне удалось побыть с детьми. Тогда я еще не знал, что и в будущем году увижу их всего один раз во время короткого захода «Вербены» в Ливерпуль. Я рассчитывал, что «Вербена» будет базироваться в Ливерпуле и я смогу проводить время с семьей при каждом заходе в порт. Оказалось, что нам предстояло работать из Лондондерри. Нам с женой следовало решить: переедет ли она с детьми туда или останется в нашем доме в Ливерпуле, чтобы детям не пришлось менять школу. Мы выбрали второй вариант, и, я уверен, поступили правильно. Некоторые капитаны перевезли своих жен, но я не думаю, что в обстановке, когда никто не знает, где будет корабль завтра, справедливо обрекать жен на жизнь, полную тревоги и неопределенности. Я хорошо помню, как «Петунья» отделилась от группы для выполнения специального задания и мы в течение шести долгих недель ничего о ней не слышали. Жена капитана корвета страшно тревожилась, а мы ничем не могли ей помочь, потому что не имели ни малейшего представления, куда делась «Петунья».
В день приемки корабля приехали офицеры – два младших лейтенанта КВДР и корабельный гардемарин тоже из КВДР. Все они прибыли прямо с «Кинг Альфреда» – учебной базы офицерского личного состава. Ни один из них не имел сертификата на несение вахты. Все они были спешно выбраны из рядов мобилизованного рядового и старшинского состава и прошли ускоренную подготовку – слишком ускоренную. Я надеялся, что мне пришлют хотя бы одного лейтенанта из КВР или хотя бы из числа старослужащих КВДР, который мог бы стать старшим помощником. Не дождавшись, я отправился на берег и позвонил Мэннингу.
– Приношу свои извинения, – сказал он, – но мне пришлось выделить по дополнительному офицеру на все траулеры Западных Подходов. Мой портфель пуст. Я отправлю вам старпома при первой возможности. Надеюсь, вам подберут кого-нибудь подходящего на Ливерпульской базе. Если да, сообщите мне.
Мне оставалось только вернуться на корабль. Похоже, капитаном «Вербены» и ее старшим помощником придется стать одному и тому же человеку. Что ж, по крайней мере одна положительная черта в этом есть. Если уж капитан и старпом знают друг друга 30 лет, должны сработаться.
Перспектива меня отнюдь не радовала. Капитан и старший помощник должны дополнять друг друга. Как бы ни был хорош капитан, от корабля нельзя ожидать многого без квалифицированного старпома. Можно сказать, что капитан отвечает за тело корабля, а старший помощник за его душу. Он также является проводником капитанской власти в команде и одновременно представителем команды перед капитаном. Во многих отношениях стать хорошим старпомом труднее, чем хорошим капитаном. Капитан смотрит только вперед, старший помощник – во все стороны сразу.
К счастью, персонал офиса второго морского лорда на своем опыте знал, как тяжело найти хорошего старшего помощника и насколько тяжело на корабле без него. Поэтому офицеры делали все возможное, чтобы помочь, а если были уверены, что, в свою очередь, могут рассчитывать и на твою ответную помощь в виде рекомендаций толковых офицеров на выдвижение, они еще и быстро заменяли тех, кто проявил себя не с лучшей стороны. Они не помогали капитанам двух типов: тем, кто придерживал хороших офицеров, чтобы не лишиться квалифицированных подчиненных, и тем, кто давал превосходные рекомендации бездарностям, чтобы только от них избавиться. За время войны я неоднократно получал возможность убедиться: чем больше ты помогаешь персоналу адмиралтейства, тем больше помощи получаешь сам.
