— Тогда объясни, по какому праву ты ворвался ко мне в номер? — спросила Даша вкрадчиво и наконец-то сняла пуховик.
— Я не врывался. Администратор сама предложила подождать тебя в номере. Как видишь, меня здесь помнят…
— С администратором я еще разберусь! К твоему сведению, ты не тот человек, которому я позволила бы прийти в мой номер без приглашения, и тем более завалиться в него без спросу. Вдруг я не одна, а с мужчиной, или у меня в столе остались важные документы?
— Даша, — сказал он устало, — скажи еще, что я вполне могу стащить твой кошелек или колготки! За кого ты меня принимаешь? После меня у тебя никого не было и нет. Ты — красивая, умная, сексуальная женщина. Я не верю, что ты обходилась без мужика. Но, стыдно сказать, я не сумел его вычислить. Если только Паша Лайнер? Но ты с ним полгода уже в ссоре.
— Макаров! Ты приехал выяснять, с кем я сплю? Отвечу прямо: не с тобой! И прошу, забирай харчи и выметайся отсюда к чертовой матери. У меня из-за тебя мигрень и чирьи на теле высыпают. Прости, но я устала, завтра вообще предстоит безумный день. Я хочу принять душ и улечься спать.
— Я не уйду, — он поелозил задом по креслу, откинулся вольготно на спинку и, вытянув ноги, расстегнул воротник рубахи. — Я слишком долго ждал этой встречи. И сделаю все, что хотел сделать и сказать.
— Хорошо, сиди, — легко согласилась она, — но до тех пор, пока я не выйду из ванной. Если ты к тому времени не исчезнешь, я вызову охрану. И, — она замедлила шаг на пороге спальни, — оставь меня раз и навсегда в покое! То, что было, не вернуть, именно то, что испытывала к тебе я! Про твои чувства, эмоции, инстинкты и все такое прочее речи не идет. Я не собираюсь входить в твое положение, не собираюсь тебя прощать и выслушивать твои оправдания, потому что они изначально лживы. И то, что ты сотворил со мной, амнистии не подлежит!
Даша! Погоди! — Влад догнал ее в спальне. Его ладони, теплые, сильные, легли на ее плечи. — Не горячись! Я знаю, ты — заводная! И характер не приведи господь, но ты ж всегда так слушала меня! Ты почему забыла, как нам было хорошо вместе?
Она сжала зубы, чтобы не выпустить наружу слезы, которые подступили к горлу. И все же голос ее дрогнул.
— Только не ври, — сказала она тихо, — тебе было с твоей девкой хорошо. Я же была презервативом, который использовали и отправили в унитаз. Хотя не-е-ет, ты его не выбросил. Ты его припрятал, как запасной вариант…
— Дашка, ты что, бредишь? Прекрати ерундить! — Он сжал ее плечи, притянул к себе. — Какая девка? Что за глупости? Ты ведь всегда смеялась над слухами и вдруг поверила сама? Почему ты не выслушала меня? Почему так нелепо оборвала наши отношения? Ведь нас просто намеренно столкнули лбами. Мишка рассказывал, какую бадью помоев влили в твои уши.
— Честно сказать, я Маньку зауважала, — произнесла она с горечью. — Он единственный не сдал тебя и до сих пор защищает. Но я ведь тоже не дура, чтобы меня бесконечно за нос водить. Твоя пассия была не слишком сдержанна на язык, и в институте, и в фитнес-клубе, и просто с подружками. Все это витало в воздухе, но пока ты был здесь, ко мне боялись лезть с разоблачениями. — Она замотала головой и уперлась ладонями ему в грудь. — Отпусти. Я все это пережила, переболела, перемучилась, а ты заставляешь меня вернуться в те дни, когда я чуть не умерла. — Она подняла на него глаза, и видно в них было нечто такое, что он не выдержал и отвел взгляд.
— Чепуха полнейшая, — сказал он, — я даже не понял ничего из того, что ты прокричала по телефону. Позвонил Михаилу на следующий день, и он мне объяснил…
— Что ты засыпался, генерал? Но ты молодец, долго продержался. Целых три года пудрил мне мозги и жил почти в открытую с этой девчонкой. И до сих пор живешь, даже не отрицай, я это знаю достоверно. Видно, чем-то привязала она тебя? А ведь мог и получше, и по-красивше отхватить, и не одну, с твоими-то доходами!
Дашка, — он стиснул ее плечи так, что она чуть не закричала от боли. — Я люблю тебя, не могу, никого мне не надо. Я ведь звал тебя поехать со мной, упрашивал, но ты не согласилась! Так в чем я виноват?!
— А в качестве кого я поехала бы? В качестве пожилой подержанной шлюхи? — Даша задохнулась от ярости и на мгновение прижала ладони к горлу. Но крик сам рвался из груди. — Она, значит, смелее, она без комплексов? Взяла и рванула за тобой, молодая и малоподержанная? Влад, давай не темни, эта девочка тебе не безразлична, иначе ты не перевел бы ее учиться в Москву. Там молодых шлюшек — пруд пруди! А тут, я понимаю, совсем другое — светлое и чистое… И не стоит трепать себе нервы. Вечером не наладишь то, что не заладилось с утра!
Макаров отпустил ее и сел на кровать. Взгляд его был тяжелым, а плечи поникли вниз. Даше на мгновение стало жалко его. Но она вновь вызвала в памяти тот взгляд, которым он смотрел на свою юную любовницу, и передернулась от отвращения.
— Да, я встречался с ней несколько раз в Краснокаменске, не отрицаю, — произнес Макаров глухо, — но еще до знакомства с тобой, правда, Даша! — Он посмотрел на нее, и впервые в жизни Даша увидела слезы в его глазах. — Она возомнила, что без памяти влюблена в меня. Письма писала, встречала в самых неожиданных местах… Даже придумала, будто была беременна, а от переживаний, дескать, случился выкидыш. И не я в Москву ее забрал. Она сама приехала, причем тайком от родителей, жила на Казанском вокзале и угрожала мне, что бросится под поезд… Я, конечно, виноват, я — подлец, но до меня у нее не было мужиков… — Он прижал ладонь к глазам. — Прости, я не знаю, как тебе объяснить… Я никогда не заводил серьезных связей, никогда не давал женщинам повода строить какие-то планы по поводу наших отношений. Никаких эмоций, никаких иллюзий. И я никогда не соблазнялся девчонками. А здесь словно бес попутал. Милое, неискушенное создание, отдушина… Но с тобой все было по-другому! С тобой я впервые в жизни понял, что это значит — потерять любимую женщину.
Даша села рядом, и Макаров, помедлив секунду, обнял ее. Она прижалась к нему. Влад погладил ее ладонью по спине. Его глаза были совсем близко и смотрели так ласково и виновато. Господи, запах его тела, каждый волосок на нем, каждая ложбинка, и этот шрам на подбородке, и еще один, как звездочка, на плече, она знала — от пистолетной пули… И родинки — одна на спине, вторая под ключицей, — все это принадлежало ей, только ей одной и никому более! В это мгновение Даше было глубоко плевать и на нежное чистое создание, которое он приволок за собой в Москву, и на Маргариту — мать его детей, и на слухи, которые непременно поползут по городу, тоже плевать!.. Словом, сейчас она готова было на все наплевать, все растоптать и забыть, потому что ее Влад сидел рядом, и она хотела его так, как в той, прежней своей жизни никогда не хотела…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
