В общем, я не видел гейзеров, зато покупался в горячем источнике. Источники делятся на дикие и окультуренные. Окультуренный – это бассейнчик под открытым небом, в котором за 200 рублей греешься сколько хочешь, но дольше четверти часа все равно не усидишь, а рядом обычного бассейна, чтобы поплавать, устроить никто не догадался. Диких же я не видел, потому что ехать до них далеко, а дорог на Камчатке нет.
По единственной здесь федеральной трассе А-401 ни в какой субъект федерации не добраться, потому что дорог, позволяющих выбраться с Камчатки своим ходом на Чукотку, в Хабаровск или в Магадан, нет вообще.
Федеральная трасса соединяет аэропорт и морпорт, и являет собой пробку на разбитом асфальте, чему никто не удивляются: одна из петропавловских дорог называется ласково «Бомбежка».
При этом на одного камчадала приходится 1,5 автомобиля; в семьях 3-4-5 машин – японских, подержанных, праворульных «автоматов» (4-летняя «Субару» в 265 «лошадей» – 800 тысяч; средняя зарплата – 25 тысяч).
Из интереса я выясняю, каков размер взяток, собираемый гаишниками, скажем, за выезд на «встречку» – и неожиданно обнаруживаю, что помимо тех, кто утверждающей, что «звери» берут от 12 до 50 тысяч, есть и те, кто утверждает, что «звери» не берут вообще, а сразу отбирают права, так что лучше бы уж брали.
Но и те, и другие сходятся в том, что на посту на въезде в Вилючинск работает знаменитый камчатский гаишник Козлодоев, которому если какая машина не полюбится, он будет шмонать ее методично и ежедневно, проверяя, например, соответствие ГОСТу длины буксировочного троса, – не обращая внимания на то, что «автоматы» на тросе буксировать вообще нельзя.
* * *
Шоферу такси я рассказываю, что на утренней пробежке в сопках чуть не заблудился и заблудился бы, когда бы не GPS.
Он одобрительно кивает головой:
– Я, когда по грибы еду, тоже только с GPS. Вон, в прошлом году, знакомая в свой «джип» потеряла, ну, с трассы в сопки ушла, сама еле выбралась. Так мы потом машину вчетвером четыре часа искали!
Вокруг бушует даже не золотая, а какая-то червоно-пурпурная теплая осень («Осень – это наше камчатское лето», – замечает шофер). Недалеко за сопками – Тихий океан с черным вулканическим песком, как на Тенерифе, но купаться можно только в гидрокостюме: +12 даже в июле. Зато ходить по пляжу босиком приятно при октябрьском солнце: в песке – 85 % железа. Пляж вычерпывают для строительных целей огромные экскаваторы. Океан за время штормов зализывает раны. Была даже идея добывать железо промышленным способом – но вовремя спохватились, поняв, что тогда берег не восстановить. Тихий океан поражает тем, что на берегу, от горизонта до горизонта, ни души, ни человечка, ни закусочкой, ни даже пластикового мусора, которым завалены сопки в самом Петропавловске. Та сопка, на которой телевышка, и откуда на город открывается открыточный вид с вулканом на заднике, и на которую после метели взлетают на джипах сноубордисты, чтобы рвануть вниз по пухляку, – она своими склонами являет, по сути, городскую помойку.
– А у нас тут всегда так, – зло соглашается шофер, – где нет человека, там красотища, а где есть человек, там срач.
И выбрасывает окурок в пламенеющую осень из окошка леворульного такси «Рено», которые в Петропавловске появились после того, как Путин перекрыл импорт праворульных машин из Японии.
* * *
Когда я говорю коллегам в Петропавловске, что интернет вытесняет в Москве телевидение и радио, – на меня смотрят как на проповедника кабаллы.
И когда снимаю на коммуникатор лежащих в городской черте сивучей, морских львов, и тут же посылаю картинку с комментарием в твиттер (а комментировать есть что: сивучи лежат на волнорезе у руин какого-то завода, посреди беспримерного дерьмища) – то твиттер для Камчатки такая же экзотика, какая для меня сивучи. Потому что Камчатке весь интернет идет через спутник, его возможности ограничены, а других возможностей нет, – и трафик нужен и военным, и МЧС, и администрации.
На обратном пути, уже после сивучей, когда мы проезжаем поселок Елизово, и машина после разбитой дороги переходит вдруг на почтительный, свежего асфальта, шепот, меня спрашивают:
– Догадаешься, с какого дуба тут свежий асфальт?
– А чего гадать? Либо Путин прилетал, либо губер живет!
– Ага, наш губернатор новый. Он себе под жилье детский садик переделал. Но это еще до губернаторства, он на платине заработал. У нас тут платину добывают.
Елки зеленые, они что, не видят этой своей тайной, то есть явной, символики: сивучи – на помойке, губернатор – в детском саду?!
* * *
– Приезжай, слышишь, обязательно приезжай еще. На лыжи приезжай. У нас, учти, катаются все как боги, если девочка-мальчик плохо катаются, они в школе чуть не изгои. Приедешь?
Я грустно улыбаюсь. Я бы хотел приехать, но врать неохота.
Аэропорт в Петропавловске крохотный, самолет в Москву огромный, и рейс задерживают просто потому, что две створки спецконтроля за два часа регистрации не в состоянии переварить толпу, над которой возвышаются гигантские, двухметрового размаха, оленьи рога, которые везет парень в камуфляже, с потерянным видом выслушивающий, что за рога придется доплатить 16 тысяч рублей. Перед посадкой я делаю снимок – самолеты на фоне вулканов – и подбегает охранник, требующий все стереть, потому как это «объект», на что я вежливо отвечаю, что сфотографирую сейчас его самого и вышлю на твиттер президенту Медведеву. Мужик улыбается и отходит в сторону.
В самолете я думаю о том, что местные напоминают не имперских колонизаторов, и не колонизованных аборигенов, а колонизованных колонистов, так будет точнее. Которые живут на Камчатке всю жизнь как бы временно, то есть не всласть и не вразмах, не обустраивая красивейший край, а упрыгивая в личную жизнь, урывая кусочек из мира вокруг. И еще – о том, что у Москвы есть тьма резонов держать в руках Дальний Восток – икра, платина, щит и меч – но, скажите, какие у Дальнего Востока резоны держаться за Москву? Нет даже обычных колониальных соображений – типа, метрополия даст нам передовой опыт и вообще цивилизацию принесет.
Рядом со мной у иллюминатора сидит местный мужик. Знакомимся: отставной силовик. У него ранняя пенсия, раз в год бесплатный билет, вывезенная в Подмосковье семья и купленная в Подмосковье земля.
– А чего в отставку?
– Достало. Знаете, когда в ночи ребята из транспортной прокуратуры звонят, и говорят, что им надо бы на одном судне груз по весу проверить, а им из «Единой Россия» угрожают и требуют не проверять, – это уже не прокуроры, это не работа.
– А при Брежневе – что, из обкома не звонили?
– Да при Брежневе я бы в ЦК написал, и в обкоме бы за такое под суд пошли!
Мы взлетаем, и под крылом образуется вид, по красоте соперничающий с тем, что я видел как-то поутру, пролетая над Альпами, когда розовые макушки гор выныривали из океана облаков, как острова.
С Москвой восемь часов разницы, до Москвы восемь с лишним часов лету.
Но в Альпы лететь из Москвы и дешевле, и проще.
2011 Комментарий
Если региональный журнал опубликует текст про Москву – первопрестольная и бровью не поведет. Но если столичный журнал опубликует репортаж с периферии, там тотчас же поднимется переполох (собственно, этот эффект описан в очерке «Ивановский самиздат»).
К этому я привык, и в потоке комментариев на сайте ловлю только указания на фактические ошибки. Я очень благодарен моим добровольным корректорам. Однако «Одноразовая Камчатка» Камчатку, похоже, задела. Со мной спорили по всем пунктам – начиная от частоты землетрясений и заканчивая тем, какая именно дорога называется «бомбежкой». Правда, того, что гаишник Козлодоев – сволочуга редчайшая, не оспаривал никто, даже тот парень, который написал, что на самом деле у Козлодоева чуть иная фамилия. Но уж тут дудки – пусть именно Козлодоевым входит в историю! А больше всех повеселила девушка, написавшая, что на Камчатке прожила всю жизнь, но того, о чем написал я, не видела ни разу. (Есть девушки в русских селеньях…)
А еще на меня обиделся владелец гостиницы, описанный как Витя. Он вещь искренне думал, что построил шикарный коттедж (да ему так все до меня и говорили). Но у меня такая профессия – писать то, что мне кажется правдой, даже если правда и кому-то и не по душе. Так что еще раз: Витя – отличный парень. А вот гостиничка у него – на троечку с минусом. Если Витя построит новую, хотя бы на твердую четверку, – обещаю непременно приехать.2012
#Россия #Красноярск Страна овец
Теги: Про запрет на политику в законодательном собрании . – Про запрет на эфир жуликами и ворами . – Про опасность игр в снежки и про новый срок Владимира Путина .
За неделю до российских парламентских выборов я проехал маршрутом от Нижнего до Красноярска. То есть я видел предвыборное прошлое страны. Которое в тот момент мне казалось также и лишенным выбора будущим.
Но начну все же с прошлого.
