НСН «ВЕНЕД» уже не раз указывал, что сатанисты – вовсе не одинокие психопаты, которые примкнули ко злу от нечего делать. Нет, все гораздо хуже. Сатанизм стоит на фундаменте коммерческого и карьерного интереса. Самая оптимальная форма как бизнеса, так и карьеры – ЗАГОВОР. А крепче всего связи в ЗАГОВОРЕ, члены которого повязаны НЕМЫСЛИМЫМИ, ЧУДОВИЩНЫМИ ТАЙНЫМИ РИТУАЛАМИ: из такого заговора дороги назад в человечество уже нет…
Получается, что в погоне за властью и богатством карьеристы мира объединяются в заговоры, а выигрывают конкурентное соревнование те заговоры, в которых внутренняя взаимосвязь членов надежнее. А надежнее всего она у повязанных кровью и невообразимым ужасом сатанистов. Раньше этому противостояла Церковь, но сегодня Церковь слаба, больна, в неё активно проникает масонство, разлагающее её изнутри.
Губернаторы в случае обнаружения следов ритуальных убийств, даже со множеством тел жертв, старательно заминают дело (Казус Хлопонина в Красноярске). С чего бы это?! ЧТО ПРОТИВОПОСТАВИМ ИМ, БРАТИЯ?!
Геннадий ГОТОРПОВ
Экономика
ВОПРОСЫ НАТУРАЛЬНЫХ ФОРМ ПРОИЗВОДСТВА
Введение
Ниже речь пойдет об организации общественного производства в ее натуральных формах. Это означает, что мы попытаемся понять, что с позиций общества есть наука фундаментальная, прикладная, высокие технологии, среднесерийное и крупносерийное производство. Данный подход не является политэкономией, но поскольку полностью отделиться от политэкономии нельзя, то придется обозначить место рассматриваемого вопроса относительно этой науки.
Основная часть нашей задачи состоит в необходимости показать, как отдельные составляющие общественного производства взаимодействуют между собой. Указанная необходимость вытекает, прежде всего, из того, что в последнее время из властных структур раздаются радужные прогнозы о скором подъеме всеобщего благосостояния на базе достижений науки и техники. Какой-то толстый властный мальчик даже озвучил по телевизору программу «Зарплата в миллион долларов – через миллион лет». Интуитивно большинство разумных людей понимает, что это всего лишь рекламная вывеска вдоль дороги на кладбище, но полностью отрицать влияние рекламы на наше сознание было бы излишне самоуверенно. Вот почему систематизация возникающих вопросов не помешает.
Кроме того, даже в «СИ» порой встречаются однобокие высказывания в пользу идеализации крупносерийного производства вплоть до абсолютизации процесса штамповки шайб. На этом пути легко дойти до бесплодной детской дискуссии, что важнее у человека - рука или нога. Ниже попытаемся доказать, что при некоторой автономности «руки» и «ноги» они одинаково важны для всего организма, ибо являются составляющими чего-то целого, что единственное способно обеспечить некий положительный эффект и продвижение вперед к прогрессу.
Наконец, следует учитывать, что предмет или явление, рассмотренные изолированно или в связке с другими явлениями, могут принимать противоположные качества. Так, при изолированном рассмотрении вопроса пьянства и алкоголизма «сухой закон» является благом. Если тот же вопрос рассмотреть в общеэкономическом плане и с учетом исторического опыта человечества, то «сухой закон» представляется экономической диверсией, проводимой врагами народа с целью уничтожения этого народа.
Политэкономия
Расцвет политэкономии как науки приходится на вторую половину XIX века – первую треть века XX. Это связано с обострением в этот период противоречий между трудом и капиталом и, соответственно, ускоренным формированием классового самосознания рабочего класса. При этом рабочий класс как самый прогрессивный класс своего времени взял на вооружение материализм в политэкономии, а в качестве выразителей своих интересов использовал величайших ученых Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина.
Основы материализма в политэкономии заложены Марксом в «Капитале» и сводятся к тому, что общественное производство первично по отношению к общественному сознанию. Это означает, что общественное сознание, в том числе и сознание отдельных ученых, обязано познать законы политэкономии как объективную реальность и использовать это знание на пользу наиболее революционных классов, участвующих в общественном производстве.
Данная незамысловатая истина никогда не достигалась буржуазной политэкономией. Даже в период общего подъема этой науки буржуазная политэкономия либо переносила бухгалтерские методы анализа на все производство, либо идеализировала продукт сознания отдельного хозяйчика, раздувая их до вселенских масштабов. На этапе империализма, когда выделилась ведущая страна империализма, США, задача буржуазной политэкономии сузилась до обсуждения того, сколько денег следует печатать, чтобы США могли поглощать вдвое больше материальных ценностей, чем производят.
Задачи национальных политэкономий других западных стран сводятся к минимизации своих материальных потерь при экономической диктатуре США. И еще более простая задача выпала на современную буржуазную политэкономию России. Ей надлежит убедить отечественного обывателя в том, что чем больше его приватизируют, тем счастливее он становится. В случае несогласия обыватель автоматически становится экстремистом со всеми вытекающими из этого последствиями.
Возвращаясь к материалистической политэкономии Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, следует отметить, что к моменту контрреволюционных переворотов 1991-1993 годов она еще не успела достигнуть достаточно устойчивых форм развития. Последний учебник политэкономии социализма, написанный коллективом авторов под руководством академика К.К. Островитянова при общем курировании процесса Сталиным, увидел свет в год смерти Сталина, то есть в 1953 году. В этом учебнике отразился опыт построения социализма в СССР, но пути дальнейшего развития на этапе научно-технической революции были еще не ясны. Последующая диктатура малограмотного Хрущева отразилась на всех гуманитарных науках и, прежде всего, на политэкономии. Дальнейшее развитие политэкономии социализма шло уже под контролем контрреволюционных элементов в стране и в партии.
Кроме того, в самом начале «Капитала» Маркс отделил политэкономию от товароведения, которое изучает потребительские свойства товара. В результате этого Маркс не смог создать адекватную современной бытовой практике теорию расширенного производства. Во втором томе «Капитала» он при введенном ограничении с необходимостью пришел к выводу, что расширение производства, то есть увеличение стоимости совокупного товара, может происходить лишь пропорционально увеличению количества рабочей силы, занятой в производстве. В рамках выбранных ограничений и определений Маркс прав. Однако, поскольку большинство людей под «стоимостью» понимают «богатство», то возникает противоречие, которое автоматически приводит науку к необходимости рассмотрения натуральных форм общественного производства.
Такое положение дает сторонникам теории «радостного ограбления обывателя» некоторое поле для дискуссии. Однако следует понимать, что только материалистическая политэкономия может претендовать на звание науки, всё остальное, как и во времена Маркса, является «угодливой апологетикой», доведенной порой до шарлатанства. Вот почему дискуссия о вкладе Гайдара-младшего в экономическую науку – это скорее весёлое телевизионное ток-шоу, а не научная дискуссия.
Фундаментальные науки
К сожалению, в массовом сознании существует много предрассудков, относящихся к этому типу науки. Главный из них связан с предметом фундаментальной науки и задачами, решаемыми ею. Наиболее типичным предрассудком в этой области является игривое утверждение, что ученые занимаются удовлетворением собственного любопытства за казенный счет. Ни мировая наука, ни, тем более, отечественная к этой формулировке отношения не имеют. Главное назначение фундаментальных наук состоит в разработке основных инструментов, с помощью которых в дальнейшем человечество будет осваивать окружающий мир. Если всё общественное производство рассматривать как единый завод, то фундаментальная наука – это главная экспериментальная лаборатория такого завода, где зарождаются основные идеи его дальнейшего развития. При этом с позиции общественного производства конкретные открытия являются не самоцелью отдельных индивидуумов, а естественным следствием такого понимания науки в целом. На этом же пути следует искать величину оптимального объема национальных фундаментальных наук.
Так, XX век характеризуют три крупных естественнонаучных открытия: радиотехническое, ядерное и лазерное. В каждом из них можно и нужно указать пионеров, которые первыми достигли формулировки соответствующей задачи как противоречия между существовавшей теорией и экспериментом, а затем смогли разрешить это противоречие. Однако эти пионеры действовали на базе, построенной их предшественниками, а потому нельзя абсолютизировать их открытия как действия гениальных одиночек.
