услышав тихий, но уверенный голос, сказал:
– Доброе утро, фрау Гаммерсбах…
– Кто это? Мне не знаком ваш голос.
– Верно. Мы никогда не встречались. Я частный детектив Макс Вундерлих.
Трубка замолчала. Макс боялся, что она сейчас прекратит разговор, и даже взмок от напряжения. Однако трубка заговорила снова:
– Что вы хотите, частный детектив?
– Я хотел бы поговорить о вашем покойном муже.
– Об этом ничтожестве меня уже достаточно расспрашивала полиция. Я не хочу больше об этом говорить еще с кем-то…
Макс подумал, что сейчас она бросит трубку, и поспешил хоть что-нибудь сказать:
– Фрау Гаммерсбах, о покойниках не принято говорить плохо… Я тоже не отношусь к тем, кто любил вашего мужа, тем не менее…
Ее голос стал мягче:
– Что вас интересует?
– Я представляю интересы клиента, который в некоторой степени пострадал от действий вашего мужа. Возможно, наша беседа могла бы помочь этому человеку…
– Надеюсь, это не женщина!
– Не смею лгать… это женщина…
– Я устала от всех его потаскух…
– Я думаю, здесь иной случай… речь скорее идет о некой заблудшей овечке…
Трубка снова замолчала, потом тоном, позволяющим судить, что вдова готова сдаться, сказала:
– Как я от всего этого устала, частный детектив…
– Так вы не откажете во встрече?
– Когда вы хотите приехать?
– Когда вам удобно?
– Давайте через два часа. Запишите адрес.
Разговор закончился, и Макс удовлетворенно потер ладони, хотя до сих пор смутно представлял, о чем он будет расспрашивать Бригитту Гаммерсбах.
Макс решил заскочить в офис, чтобы по меньшей мере чем-нибудь перекусить и выпить чашку кофе. Времени у него было еще достаточно. Фрау Гаммерсбах жила в предместье Франкфурта Кенигштайне, и он рассчитал, что от своего офиса доберется туда за полчаса.
Макс сидел на диванчике, пил кофе, иногда затягиваясь табачным дымом, и продолжал строить в голове план предстоящего разговора с вдовой банкира. Получалось не очень гладко. Для того главного, о чем он хотел узнать, никак не придумывался подходящий повод. Он страстно желал выяснить, не хранил ли покойный банкир в доме важные бумаги и знала ли об этом его супруга.
Макс взглянул на часы и, положившись на случай, который нередко его выручал, покинул офис и направился к парковке возле Фондовой биржи.
Дом, где жила фрау Гаммерсбах, превзошел все его ожидания. Он рассчитывал увидеть небольшой домик, от силы в два этажа, с небольшим участком. Его же взору представилась великолепная вилла в три этажа, спрятавшаяся в глубине хотя и запущенного, но огромного сада. Многочисленные балкончики и терраски выгодно подчеркивали архитектуру дома, хотя и были несколько архаичными по исполнению.
Макс прошел по дорожке до крыльца, где уже стояла высокая дама лет тридцати пяти. Лет десять назад, подумал он, ее, пожалуй, можно было бы назвать привлекательной, но сейчас темные круги под глазами (вероятно, от бессонных ночей, проведенных в душевных переживаниях) и неухоженные волосы соломенного цвета, наспех схваченные в узел на затылке, ни в коей мере не делали ее симпатичной. На ней были черные брюки и цветастая кофточка, которую она, видимо, надела незадолго до того, как он нажал кнопку звонка у калитки. Макс поднялся на крыльцо навстречу протянутой руке фрау Гаммерсбах и осторожно пожал ее.
– Гаммерсбах, – несколько вымученно выдавила она.
Он назвался и, повинуясь ее жесту, проследовал за ней в холл. Молча она указала на симпатичный кожаный диванчик, застланный небольшим пледом. Макс сел. Сама же фрау Гаммерсбах села в кресло напротив. Воцарилась пауза, и, чтобы как-то начать, Макс сказал:
– Хороший у вас дом, фрау Гаммерсбах…
– Вилла досталась мне от моих покойных родителей. Мой отец был достаточно состоятельным человеком. С покойным супругом мы вряд ли такого бы достигли.
– Ваши родители погибли? – почему-то спросил Макс.
– Нет, все гораздо банальнее… Болезни, так сказать, века… Мать умерла от рака, а отца настиг удар… инсульт, как говорят сегодня…
Макс понимающе закивал. Они перебросились еще парой малозначащих фраз и снова замолчали. На этот раз молчание нарушила фрау Гаммерсбах.
– Так что вас интересует, молодой человек? – спросила она снисходительным тоном, решив, видимо, что частный детектив очень молод и к нему можно обращаться более вальяжно. Макс не показал виду, что такой тон покоробил его, и сказал:
– Как я уже упомянул в телефонном разговоре, я представляю интересы клиента, которому вашим покойным мужем нанесен материальный ущерб. Не случись смерти вашего супруга, возможно, этот конфликт был бы разрешен им самим, а наш сегодняшний разговор никогда бы не состоялся. Чтобы изложить суть дела, я хотел бы прежде всего хотя бы в самых общих чертах узнать о ваших взаимоотношениях с супругом… Из телефонного разговора я понял, что между вами все было не так уж безоблачно…
– Это так важно для рассмотрения упомянутой вами проблемы, частный детектив? – спросила она, не меняя тона.
– В моем случае речь идет о женщине, и я хотел бы представить вам дело… в общем контексте любовных связей вашего покойного мужа… Я хотел бы, чтобы вы не воспылали ненавистью к этой женщине, а объективно восприняли ситуацию…
– Если это особа, о которой я сразу подумала, то могу вам сказать, что я ненавижу ее все эти несколько лет… Но подождем… Хорошо, я расскажу вам немного о нашей с Рольфом жизни…
Макс откинулся на спинку дивана, а она поудобнее устроилась в кресле, после чего заговорила:
– Он был красив… мой покойный супруг. Я влюбилась в него сразу. Пожалуй, в то время он тоже любил меня. Денег у него не было, но была куча планов… порой бредовых. Мы поженились. Не думаю, что с его стороны это был брак по расчету, но, видимо, положение моего отца как-то отражалось в его сознании. Мы поселились в этом доме вместе с родителями. Вы же видите, молодой человек, что здесь достаточно места для многих… Я тогда еще работала. Я ведь искусствовед по профессии. Я зарабатывала немного, скорее работала для удовольствия – ведь у меня была достаточная поддержка со стороны родителей.
Мой отец дал денег на организацию этого банка. Это никак не было зафиксировано юридически. Мой несчастный отец полюбил зятя и всецело верил ему. Но я не боялась этого, так как брачный контракт был составлен таким образом, что Рольф вряд ли решился бы на развод, ибо мог потерять все. Да и в первые годы наши отношения были вполне замечательными. Рольф был поглощен организацией дела, и ему было не до походов на сторону…
Все началось, когда друг за другом умерли мои дорогие родители. Мы продолжали жить на этой вилле, я унаследовала ее естественным порядком… Скоро родился Петер, а через два года Симон… оба через кесарево сечение… Думаю, вы знаете, что это такое… Я всецело отдалась детям, больше не работала, занималась только ими… Тогда мы держали няньку, которая помогала мне. Денег хватало. Рольф неплохо обеспечивал
