— Официально — приехал на ежегодный осмотр, — ответил Арес, и я практически увидела на его лице ядовитую ухмылку. Я даже дышать почти перестала, боясь пропустить хоть одно слово. Зная Волкова, мой счет сейчас резко удлиняется.
— Тогда… — но договорить тот не успел — зазвонил мобильный.
— Егор звонит, — доложил верный пес своему хозяину. — Пора выезжать.
— Идем.
Голоса стали отдаляться, а я так и осела на пол, беззвучно плача. Я понятия не имела что это за Князь и кто он такой. Но предчувствие говорило, что хорошего ждать не приходилось. Каждая встреча с Волковым заканчивалась для меня… гадко. Да, он не был со мной грубым, не бил. Физически. Но его слова… били наотмашь. И самое ужасное, что я не могла ему возразить. Ведь я струсила в тот вечер, не подумала чем обернется все. И вот теперь я была здесь… Было страшно оступиться — даже несчастные сырники для Ареса были расценены как продажный акт. И плевать Олегу, что сама я бы вряд ли предложила их своему надзирателю.
Утерев слезы, вернулась к себе, забралась в постель и попыталась уснуть. Правда это удалось только под утро и то, скорее подремать, чем полноценно выспаться. И как результат — утром встала с головной болью.
Сегодня хотела поехать к Димке пораньше — побыть с ним до того, как он снова захочет спать. Но боялась спускаться вниз — после того, что услышала вчера вечером.
Внизу мне встретился Егор.
— Доброе утро, — поприветствовал тот меня.
— Доброе, — ответила, осторожно поглядывая по сторонам. — А в больницу вы меня отвезете?
— Да.
Я облегченно вздохнула и отправилась завтракать. Заодно написала матери примерное время встречи. Не уверена была, что та вообще приедет или приедет вовремя. Наша с Димкой мама — она такая.
Пока ела все время ждала, что вот-вот появится Арес или, что еще хуже, сам хозяин дома. Но нет. И то хорошо.
Егор вел себя спокойно и отстраненно. Как и в прошлый раз. К больнице мы подъехали как раз вовремя, и, увидев мать возле входа, я искренне удивилась.
— Через три часа возвращаемся, — бросил Егор, едва я открыла дверь.
— Спасибо, я поняла.
Конечно, я бы с радостью провела и больше времени у брата, но ведь никому до этого не было дела.
— А ты не теряешь времени, — усмехнулась мать, едва я дошла до нее.
— В смысле? — Она взглядом указала мне за спину, и, обернувшись, я увидела машину Егора.
— На такой тачке теперь ездишь.
— Это не то, что ты подумала, — огрызнулась я.
— Ну да, конечно.
— Надеюсь, ты помнишь зачем мы здесь? — устало спросила я. — Пожалуйста, ради Димы изобрази радость, если не испытываешь ее. Он тебя очень ждет.
— Вообще-то я очень люблю своего мальчика, — фыркнула она. — Пошли уже. Что терять время.
Глава 20
Узнав в какой палате лежит Димка, мама еще раз победно усмехнулась, а у меня не было сил с ней спорить. Брат, конечно, очень обрадовался ей. Ксения Федоровна поздоровалась и тактично удалилась, чтобы дать нам побыть с ребенком.
— Мама, а ты совсем вернулась? — осторожно спросил тот, когда первые восторги улеглись.
— Конечно, совсем.
— Может, ты со мной побудешь тогда здесь? Вместо Ксении Федоровны? — и столько надежды было в его голосе, что я едва сдержала слезы.
Димка был еще совсем ребенком и не понимал того, что я прекрасно видела со стороны. Матери было плевать на него и на меня. Но у меня не хватало смелости раскрывать малышу глаза на правду.
— Я? Нет, дорогой, я не могу.
— Но почему?
— У меня много дел, а за тобой здесь хорошо присматривают.
Братишка сразу погрустнел, а мне хотелось накричать на нее. Но не стала устраивать сцен при ребенке. Еще какое-то время мать усердно делала вид, что ей интересно слушать болтовню Димы, а потом вдруг дежурно чмокнула того в щеку, обняла и заявила:
— Милый, рада была увидеть тебя. Скоро снова навещу. А пока мне надо с твоей сестренкой поболтать, ладно? — И пока я приходила в себя от ее финта, она настойчиво подтолкнула меня к двери.
— Это что такое было? — тихо поинтересовалась я.
— Маша, хватит. У меня весь день расписан. И так уже опаздываю.
— Куда? На что ты готова променять собственного ребенка, мама?
— Не говори глупостей, — легко отмахнулась та. — Никого я не меняю. Но мне надо устраивать свою жизнь — чтобы суметь обеспечить Димку.
— Найдешь очередного ухажера? Мам, ему нужно внимание и забота. Он ведь так ждал тебя, а ты…
— Вот только не надо меня отчитывать, — огрызнулась она. — Не такая я уж плохая мать, раз ты на крутых тачках катаешься, а Димка в оплаченной ВИП-палате торчит. — Я округлила глаза, даже не зная, что ответить ей. — И не смотри не меня так — думала, я не пойму что к чему?
— Да ты ведь даже не понимаешь…
— Я все понимаю, Маруся, — перебила меня мать. — И вот тебе совет — держись за своего благодетеля и как следует ублажай его, чтобы он и дальше одаривал тебя. А лучше — тяни с него побольше бабок и ныкай на свой счет.
Мне стало настолько противно, что я просто развернулась и пошла к палате. А мама… Она фыркнула и пошла на выход. Умом я понимала, что ее не переделать, что она дала мне жизнь и я должна быть благодарна, но в груди все равно было холодно и больно. Даже не столько за себя, сколько за брата.
Когда я вернулась одна, тот все понял без слов и не задал ни одного вопроса. Оставшееся время, как могла развлекала малыша, надеясь хоть немного скрасить эту некрасивую ситуацию.
Уходить было непросто. Но нарываться на очередное наказание я не имела права. И так было непонятно, чем обернется для меня встреча с этим непонятным Князем.
Егор был уже на месте и даже слова не проронил, когда я села в машину. Меня это полностью устраивало. Я понимаю не имел чем мне грозит сегодняшний вечер и что придет в голову Волкову на этот раз. Прошлый его урок я прекрасно помнила. И от того было лишь страшнее.
Заняться мне оставшееся время было нечем. Поэтому я послонялась по саду, теперь предусмотрительно не заходя куда-то далеко. Затем сообразила перекусить. И когда уже вернулась в свою комнату, мобильный неожиданно зазвонил. Это снова была мама.
— Слушаю, — ответила я, уже предчувствуя что-то нехорошее.
— Маруся, ты ведь еще не собираешься возвращаться домой? — елейным голосом проворковала она.
— В каком смысле?
— Ты же у своего покровителя сейчас? — Знала бы она…
— Допустим, — сдержанно ответила я.
— И как долго это будет продолжаться?
— Я не понимаю к чему эти вопросы…
— В общем, мне нужна квартира в полное распоряжение. У меня кое-какие планы, и не хотелось бы, чтобы ты их испортила.
— Какие планы? — спросила я упавшим голосом. Прошлый ее план обернулся нашим переездом из столицы и продажей квартиры.
— Личные, Машуня, личные. Ты-то теперь взрослая девочка и должна понимать меня.
— Ты снова собираешься ввязаться в какую-то авантюру?
— Я собираюсь устроить свою жизнь, и в твоих интересах мне не мешать, дочь! — Выдала мама и повесила трубку, а я как дура стояла и слушала короткие гудки…
Я не знала что делать и как реагировать — мать могла учудить всякое. И от этого было не по себе. После того, как я закончила учебу и вернулась, она словно с катушек слетела. Если раньше хоть как-то занималась Димкой, то теперь — будто забыла вовсе о своих обязанностях. А если учесть, что проконтролировать теперь ее некому: брат в больнице, я — тут, то становилось не по себе. Куда я вернусь, когда Волков наиграется? Куда вернется брат, когда поправится окончательно?
От этих размышлений накатила такая апатия и бессилие, что даже плакать не было сил. Я попросту не знала, что делать.
Глава 21
