— говорю хмуро. — Выполнимо?
Кивает испуганно.
— Надо будет, сам выйду за кипятком и прочим, ясно?
Снова кивает, деньги к груди прижимая.
Возвращаюсь в купе и закрываю дверь на защёлку. Снаружи её теперь может открыть только кондуктор специальным ключом.
Выжидаю ещё. Но сижу, как на иголках.
Лес проехали, луг начался. Деревушка на горизонте, трубы печные дымят. Мост через реку проезжаем, дальше каменистая местность пошла. Карьер целый вырыли. Снова лес…
Отважился. Опустил форточку донизу! Сумку с документами за спину перебросил и полез. За выступы снаружи уцепился, для ног не сразу нашёл. Вылез полностью! Чуть не сорвался. Но помедлил падать. Правой рукой держусь, левой форточку снаружи закрыть пытаюсь, или хотя бы прикрыть, чтоб в коридоре не задувало.
Пробую по чуть–чуть поднять. Доходит, но щель остаётся. Так не пойдёт! Назад спускаю и теперь с размаху толкаю, успевая в последний момент пальцы убрать, чтоб не прищемило.
Защёлкивается окно! Всё, обратного пути нет.
А за спиной снова овраг начинается. Тьфу, как по закону подлости. Пальцы быстро немеют, ветер хлещет в лицо. Под ногами по рельсам мощно перестукивает. Заветный лужок впереди.
Подгадываю и отталкиваюсь посильнее! Ноги жёстко встречаются с землёй, инерция толкает мощно, и я качусь вперёд, собирая спиной все кочки на пути.
Распластавшись, лежу в траве и слушаю, как уносится всё дальше поезд.
Переведя дух и собравшись с мыслями, поднялся, отряхнулся, заправился и двинул обратно вдоль железнодорожных путей. А вскоре и по ним. До первой дороги, куда затем повернул. Добрые люди подсказали направление, и вскоре я вышел к селу, где даже нашёл столовую работяг. Там за две копейки поел супа и яичницу, да двинулся в путь уже на повозке, попутно трясущейся во Владивосток.
Уже ближе к знакомым районам навстречу пронёсся взвод гусар, а за ними ещё и отряд казаков.
— Это они в Находку, беда там, — прокомментировал дедуля, хотя я и не спрашивал. А наоборот вжал голову, чтоб меня случайно свои не узнали. Но это вроде были и не свои.
Свои ждали в Поместье, куда мне соваться уже нельзя. Поэтому в полузаброшенной деревушке неподалёку я дождался вечера, выслушивая сплетни бабулек на лавке. И выдвинулся значительно левее лагеря эскадрона к берегу. Где стоят караулы, знаю, смены и маршруты патрулей тоже известны, поэтому двигаюсь уверенно, но всё равно страшно!
Добравшись до воды, пошёл на юг к нашему утёсу. Когда пологий берег стал подниматься, я спустился к воде.
Фёдор с лодкой ждёт в условленном месте. На камушке присел, лодка рядом на волнах покачивается.
Свистнул ему, дед сразу встрепенулся и мне помахал. Вижу, что винтовку в лодку убрал. Похоже, с ней дежурил. И зачем?
В воду по пояс пришлось заходить. Фёдор помог взобраться.
— Ух Андрюша, заставил же ты меня волноваться, — заворчал. — Поешь, голодный, небось.
Картошку варёную с куриной ногой мне подал, огурец свежий вручил, каким убить можно.
— Компот яблочный, очень хороший, — бидон потряс радостно.
Накинулся я, будто неделю не ел.
— Я Азарова уговорил, пост часового сдвинули, — рассказывает дед. — Сказал, что ты беседку отцову восстановить хочешь. Так что скоро до тоннеля докопаем под видом устройства фундамента. А то угольные запасы кончаются уже. Через воду таскать — дело неблагодарное.
— Всё у тебя схвачено, — хвалю его с набитым ртом.
— Это мой караул, Андрюш, несу службу вот уже девять лет, — ответил и посмеялся себе под нос.
Собрались, поплыли, как воры. Теперь страшно вдвойне, с высокого берега любой нас увидеть сможет, если захочет. Но обошлось. Скинул вещи, оставив сумку с документами в лодке, занырнул.
Когда вышел в пещере и врубил свет, на душе спокойнее стало.
Сейчас это моё пристанище. На турниках одеяла сушатся. Ну дед, затащил–таки.
Фёдор снаружи страхует, за документами смотрит. А я разжигаю жаровню, чтобы быстрее обсохнуть.
Недавно дед показал мне, как эрений из сердец оргалидов варить. Ничего сложного, главное за степенью жара следить.
Жалко его. Иногда смотрит так, будто прощается. Всё мне рассказывает, будто боится помереть, чего–то не передав.
Убедившись, что одеяла уже сухие, укладываюсь спать. Чтобы ещё до рассвета отправиться в путь за сердцами своих врагов.
Хоккайдо ждёт. А вот оргалиды вряд ли.
Будет им сюрпризом.
Глава 5
Рейд на Хоккайдо
Поместье Сабурова. Медвежья пещера.
20 июля 1905 года по старому календарю. Четверг.
3:50 по местному времени.
Фёдор будит, как условились. Но вскакиваю я с острым чувством тревоги.
— Документы спрятал?
— Да, всё в сарай отнёс в подвал под брезент несгораемый, — отвечает и два котелка суёт. — Каша здесь, а тут чай. Позавтракай, Андрюш.
Оказывается, в пещере и жить можно. В одной из ниш, с решёткой в полу, труба выведена с пресной водой, которая бежит, если вентиль открутить. И помыться, и попить — пожалуйста. А скоро и продукты через сухой тоннель таскать можно будет.
Не жизнь, а сказка.
Взбодрившись холодной речной водицей, одеваю высохшие вещи. Собравшись с духом, подхожу к Медведю, который торжественным блеском приветствует меня. Надеваю кольцо и касаюсь знака под щитом кабины. Мехар реагирует на магию мгновенно, и броня, раскрывается, словно лепестки цветка, приглашая в рубку управления.
— Медведь слушается тебя всё лучше, — комментирует Фёдор, стоящий позади.
— Агни вызывала своего меха мысленно, и он к ней бежал. А я… жалкий дилетант.
— С пятью частицами в кольце такое не мудрено, — усмехнулся старый плут, из которого иной раз правды не вытянешь.
Вот и сейчас он удивляет познаниями. Выдав вдруг наставнически:
— Две частицы в кольце — прочная связь, три — можно изменять форму клинков и крыльев, четыре частицы даруют скорое восстановление. А пять —
