Кроме графических признаков, отличительной особенностью полуустава от устава является большее разнообразие приемов сокращения. Сокращение достигалось пропуском гласных и согласных не только в словах духовного, но и гражданского содержания. Над сокращенным словом ставилось титло: (деревня), (человек), (месяц) и т. д. Способ сокращения слова — вынос букв, причем выносные буквы также писались под титлом. Способом сокращения было усечение слова до нескольких букв и даже одной (начальной) буквы. Усекались обычно распространенные, всем известные слова, часто повторяемые в тексте: (дёр)(деревня), (пус) (пустошь) и т. д. Усеченные части слов обводились кружком.
В полууставе делаются первые попытки связного написания двух стоящих рядом букв. Полуустав знает более десяти вариантов лигатур типа: (т, р), (т, н), (п, к), (н, к), (а, р) и др. В полууставе XV в. появляется запятая, которая была принесена болгарскими книжниками.
На рубеже XIV–XV вв. на базе полуустава развивается новый тип письма — скоропись, которая стала господствующей в деловом письме единого Российского государства. Что касается полуустава, то он стал преимущественно книжным письмом.
Украшения рукописей . Время позднего устава и его эволюции в полууставное письмо совпадает с распространением нового художественного стиля, получившего название тератологического, чудовищного или звериного орнамента. Этот орнамент был распространен в XIII и особенно в XIV в. Книги этого периода, написаны на пергамене. Наибольшее число книг, украшенных орнаментом тератологического стиля, сохранилось в Новгороде и Пскове.
По вопросу о происхождении тератологического орнамента существуют разные мнения. Одни авторы (Ф.И. Буслаев[52], В.Н. Щепкин[53]) высказывались о заимствовании тератологии от южных славян. Некоторые зарубежные исследователи (венские искусствоведы Иозеф Стржиговский, В. Борн), решая вопрос в духе идеи пангерманизма, утверждали, что Русь восприняла тератологический орнамент из Скандинавии и Северной Германии, что тератологический орнамент Руси был местной ветвью орнамента германо-скандинавского культурного центра. Другие историки искали корни тератологии на Востоке.
Большинство исследователей (А.В. Арциховский, Б.А. Рыбаков, М.К. Каргер и др.), признавая взаимовлияние русской и южнославянской культур, считают развитие русской тератологической орнаментики самобытным явлением, связанным с древнерусским прикладным искусством, деревянной резьбой, предметами художественного ремесла (из металла, серебра), с местными художественными традициями и фольклорными мотивами[54].
Тератологический орнамент был известен во всех рукописных центрах Руси, но подлинного расцвета он достиг в XIV в. в Новгороде.
Переход к тератологии был постепенным. Уже в XII в. нарушается строгость старовизантийского стиля. Рядом с натуралистическими изображениями животных появляются фантастические звери, о которых нельзя сказать, кто это — птица, собака или лев. На смену растительным и геометрическим мотивам приходят тератологические комбинации животных форм и плетений из ремней и змеиных хвостов.
Образец тератологического орнамента. Служебник 1381 г.
Заставка тератологического орнамента не имеет правильной геометрической формы. Она напоминает изображение ткани, по которой стелется плоскостной орнамент. Сверху заставку часто венчает цветочный узор — навершие, углы заставки оформлены византийской веткой. Узор заставки мог состоять из двух симметрично расположенных друг к другу живых существ — чудищ, запутавшихся в ремнях. Ремни исходили из клювов, пастей, крыльев, хвостов, ног чудищ, оплетали их туловища и переходили в средник — вертикальное плетение, спускающееся в заставку с навершия и разделяющее ее на левую и правую части.
Из таких же ремней, плетений, нередко завершающихся головами чудищ, образовывались инициалы. Для облегчения чтения инициалов, которые потеряли рельефность, живописцы стали давать цветной силуэт буквы. В XIII в. в тератологии появился мотив человеческой фигуры — тератологические человечки. В XIV в. они одеты в шапку конической формы. В XIV в. более интересными, чем заставки, стали инициалы, в которых появились целые жанровые сценки с использованием изображения людей. Так, буква М изображается в виде двух людей, тянущих сеть с рыбой. Букву сопровождает текст, написанный над фигурами людей и представляющий их перебранку: «Потяни, коровин сын! — Сам еси таков!» Буква Д изображалась в виде человека, играющего на гуслях. Над буквой имелась надпись: «Царь Давид играет на гуслях».
Основу цвета тератологического орнамента составляет киноварь — краска ртутного состава, огненного оттенка. Применялись также синяя, зеленая, желтая, серая краски и цвет чернил. Для передачи белого цвета использовался естественный цвет пергамена.
Золотая и серебряная краски в тератологии не применялись.
Тератологический орнамент имел свои местные особенности. Для новгородский тератологии был характерен серо-синий или голубой фон. Псковской тератологии были свойственны более крупные по величине, чем новгородские, инициалы, преимущественно зеленый колорит фона, использование желтого цвета в контурах рисунка. В рязанских рукописях в качестве фона инициалов использовался зеленый цвет.
Тератологический стиль был характерен не только для рукописей. Он существовал в художественном ремесле (например, колты, наручи — женские украшения), в архитектурной пластике (рельефы Дмитровского во Владимире, Георгиевского в Юрьеве-Польском, Борисоглебского и Благовещенского соборов в Чернигове).
В XV в. тератология угасает. В заставках исчезают изображения зверей, остаются только плетения. Так же как и устав, тератология медленнее уходит из пергаменных книг. В появившихся в XIV–XV вв. образцах бумажных книг сочетание тератологии и устава встречается реже, чем в пергаменных книгах. Дольше всего тератологический орнамент продержался в рязанских рукописях — до XVI в.
Полуустав XIV–XV веков
В конце XIV — начале XV в. получают распространение новые типы орнамента — балканский и нововизантийский. Подобная смена была одним из результатов второго южнославянского влияния, которым оказалась затронута русская культура в результате наплыва произведений южнославянской письменности в русские земли.
В XV в. был распространен главным образом балканский (плетеный, или жгутовой) орнамент. В XVI в. он сохраняется на территории Юго-Западной Руси.
Ранний балканский орнамент был простым, без деталей наполнения и, так же как тератологический, рисовался от руки. Со 2-й половины XV в. он усложняется. Характерные особенности балканского орнамента: четкие геометрические круги, вплетенные друг в друга, в несколько ярусов; бесконечная восьмерка, прямоугольные решетки, переплетенные между собой; плетения, образующие сложный, без просвета рисунок, напоминающий ткань — рогожку или ковер. Деталями наполнения орнамента были жемчужины, ромбики, точки, крестики, квадраты. Заставка орнамента не имела рамы. Но ее могло венчать навершие в виде изображения букета цветов. Углы заставки украшались стилизованными цветами, шишками, бутонами. В стиле плетения выполнялись и инициалы, которые стали четкими, легко читались. Яркие образцы заставок балканского орнамента имеются в «Апостоле», написанном в 90-х гг. XV в. В этой книге 48 заставок балканского стиля, причем ни одна из них не повторяется.
Богатые книжные переплеты XIII–XV вв. имели серебряные оклады, украшенные тисненым рисунком, чернью, сюжетными средниками и наугольниками.
Миниатюра. В период феодальной раздробленности содержание миниатюр стало более разнообразным. Наряду с сюжетами, изображающими святых, появились сюжеты из области быта и политической жизни. В конце XIV — начале XV в. фигуры людей в отдельных миниатюрах стали приобретать подвижность, живость, реалистичность. Существует мнение, что новые черты, появившиеся в книжном рисунке, складывались под влиянием живописи Андрея Рублева и его школы. Примером этого влияния может служить миниатюра из Евангелия боярина Хитрово (XIV — начало XV в.), символически изображающая евангелиста Матфея в виде летящего ангела. Изображение ангела поражает пластичностью, легкостью, подвижностью. Характер нового материала для письма (бумаги) отразился и на внешнем облике миниатюр. С исчезновением гладкости и прочности пергамена исчезают гладкость, плотность, блеск красок, контрастность темных и светлых тонов в миниатюрах. Впитываясь в бумагу, краски выглядели более жидкими, блеклыми, напоминали акварель. При акварельной манере рисунок теряет монументальность, выглядит более детальным.
