Таким образом, при капиталистическом производстве капиталисты и наемные рабочие противостоят друг другу как эксплуататоры и эксплуатируемые, как два общественных класса, разделенные непроходимой пропастью противоречивых интересов. Это противоречие интересов коренится в том различии их функций в процессе капиталистического производства, которое обусловлено частной собственностью. Роль одних состоит в том, чтобы создавать прибавочную стоимость, хотя бы это низводило их на степень «рабочих рук», т. е. живых рабочих машин; роль других заключается в том, чтобы эту прибавочную стоимость присваивать, хотя бы для этой цели их неодушевленное имущество свирепствовало подобно кровожадному зверю.
Женский и детский труд. Америка, начало XX века
Но капиталистическое производство ведет к производству прибавочной стоимости на все расширяющейся основе, во всевозрастающем объеме. Часть произведенной рабочими прибавочной стоимости превращается в новые массы капитала, которые в свою очередь создают новую прибавочную стоимость путем эксплуатации рабочих. Капитал растет, накопляется. Параллельно этому развивается другое явление: все больше увеличивается армия эксплуатируемых наемных рабочих. Накопление добытого эксплуатацией капитала в руках имущих классов и увеличение числа эксплуатируемых пролетариев на другом полюсе общества Маркс считал действующим законом капиталистического развития. Это развитие совершается в чередовании периодов перепроизводства и кризисов – этих сложных явлений капиталистической экономики, которые пролетарии совершенно недвусмысленно и ясно ощущают на себе в форме чрезмерной работы или безработицы. Продолжающееся накопление все больше увеличивает резкую противоположность между пышно развившимися исполинскими производительными силами и мещанскими, узкими формами их использования при капиталистическом производстве. Растет непримиримое противоречие между общественным характером производства и индивидуальным, капиталистическим присвоением его результатов. Оно резко бросается в глаза в виде явлений общественного антагонизма. Сказочное богатство на вершине общественной пирамиды, куда в состоянии взобраться лишь немногие, а у ее подошвы – ужасное болото материальной и культурной нищеты масс, откуда слишком многие никак не могут выбраться.
* * *
Все экономические и социальные противоречия, доводимые до крайности развитием капитализма, проявляются всего осязательнее в одной великой исторической классовой противоположности между буржуазией и пролетариатом. Она есть высшая, классическая, но зато и последняя историческая форма социальной противоположности между богатыми и бедными, между господствующими и угнетенными, между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Поэтому ее устранение означает одновременно устранение всех прочих социальных противоречий, возможность полного человеческого развития для каждого, кто ныне лишен его в силу общественных условий. Порожденная капиталистическим производством противоположность между эксплуатирующей буржуазией и эксплуатируемым пролетариатом побуждает оба класса к борьбе между собой, что ведет к растущему сплочению в каждом из обоих лагерей.
Сначала борьба разгорается из-за условий и степени эксплуатации при капиталистическом производстве прибавочной стоимости. Она разыгрывается в сфере экономической. Но отсюда она неизбежно перекидывается в область политики. В ходе классовой борьбы против господствующих слоев феодального общества буржуазия более или менее удачно приспособила политическую и правовую надстройки буржуазного общества к сущности и условиям капиталистического производства. И здесь, в этой сфере, также проявляются классовые противоречия между пролетариатом и буржуазией. Политическая борьба классов идет за политическое право рабочего класса полностью развернуть свои силы в экономической борьбе, борьба идет за то, чтобы заставить общество поставить законные пределы слишком убийственной эксплуатации наемных рабов и облегчить социальным вспомоществованием ужаснейшие из причиненных ею страданий; борьба ведется за то, чтобы пролетариат имел право и силу для ведения самой политической борьбы.
В конечном счете как политическая, так и экономическая классовая борьба в буржуазном обществе оказывается борьбой из-за маскируемой правом власти имущего меньшинства, дающей ему возможность эксплуатации и господства; участвуя в этой борьбе, пролетарии увидели, что все их завоевания ограничивают эту власть, но уничтожить ее не могут, пока продолжает существовать ее причина: частная собственность. Следовательно, результатом их борьбы может быть лишь смягчение эксплуатации и ее последствий, а никак не ее устранение. Поэтому, чем долее длится классовая борьба пролетариата, тем больше она становится борьбой за конечные цели, Ее истинная цель оказывается лежащею за пределами буржуазного общества и заключается в отмене частной собственности и установлении социалистического строя.
Капиталистическое производство и его развитие создает и воспитывает людей, которые должны сознательно бороться за достижение этой цели; равным образом оно же создает и те материальные элементы, которые бессознательно содействуют ее достижению: средства производства и процессы производства, имеющие общественный характер, который оказывается во все более возрастающем противоречии с индивидуальным присвоением капиталистами продуктов труда.
Эти производительные силы и средства производства исполинской мощи и продуктивности восстают против того, что их свободное развитие сдерживается своекорыстием ничтожного меньшинства, ими владеющего; их мощь и продуктивность являются залогом того, что при их свободном развитии все члены общества смогут пользоваться благами обеспеченной жизни и культуры.
Таким образом, само развитие капитализма делает необходимым разрешение растущих экономических и социальных противоречий, неотделимых от сущности капиталистического производства. Оно направляет волю рабочих на уничтожение классовой противоположности между капиталистами и пролетариями путем отмены частной собственности на средства производства. Решающим шагом к этой цели является завоевание пролетариатом политической власти: «Когда спадет мантия, то не спасется и герцог». Бьет всемирно-исторический час «экспроприации экспроприаторов».
* * *
Против учения Маркса приводилось то возражение, будто оно лишает историческое развитие движущей силы идеи, исключает целеустремленную человеческую волю, будто оно проникнуто верою в автоматически совершающийся исторический процесс. Как мало знают о научном социализме те, кто говорит таким образом! Для Маркса, исходившего из возвышенной идеи при исследовании движущих сил истории человечества, идея никогда не была второстепенным, побочным продуктом общественного хозяйства. Ее влияние на историю он никогда не отрицал и даже не преуменьшал. В том множестве социальных явлений, запутанное разнообразие которых во все эпохи было предметом его исследования, он в полной мере постиг идеальное. Но лишь с помощью ариадниной нити исторического материализма он открыл взаимоотношение между идеальным и материальным в истории.
Общественным производством определяются общественные идеи; не идеальное обусловливает собою материальное, а, наоборот, оно само обусловлено последним. Но все это – лишь в конечном счете, чего не следует забывать как при изучении истории, так и при оценке материалистического взгляда на нес. Кроме того, надо помнить еще вот о чем: идеальное и материальное в том смысле, который придает им исторический материализм, не имеют ничего общего с метафизическими философскими понятиями об идее и материи.
Даже собственная жизнь Маркса изобличает лживость той сказки, будто исторический материализм не оставляет места для исторической мощи идеи. Какова была его цель? Вокруг Маркса бушевал целый хаос мнений, воззрений, убеждений, идеалов, хаос, в котором наследие прошлого мешалось с изучением настоящего и пожеланиями для будущего. Он заботливою рукою выбирал из него те идеи, которым, благодаря современному развитию производства, суждено стать руководящими для деятельности пролетариата. В этом факте заключается доказательство того, что Маркс и сознательную волю признавал движущей причиной исторических событий.
Так, например, если говорить о новейшей истории, в бешеном потоке капиталистического развития он видел не только действие материальных, вещественных сил, непреодолимо подготовляющее наступление социализма, но взгляд его различал и ту сознательную историческую силу, которая должна сделать общественные выводы из развития событий: неуклонную волю пролетариата к разрешению той великой исторической задачи, которую ставят ему условия жизни людей эксплуатируемых и которая может быть разрешена лишь объединением и борьбой этих людей как класса.
