со мной? — она явно не собирается отступать.
— Разве мы не проходили через все это раньше?
Я поднимаю брови, глядя на нее, с порочным удовольствием поддразнивая. Ничего не могу с собой поделать. Я снова поддаюсь на ее провокацию. У нее есть ровно десять секунд, прежде чем это черное платье упадет на пол.
— Потому что ты получаешь то, что хочешь, — с горечью отвечает она. — Ты мог бы просто попросить меня пойти с тобой. Тебе не нужно было накачивать меня.
— Я не был уверен, что ты добровольно пойдешь. Шесть месяцев — долгий срок.
— Поэтому ты решил похитить меня снова? Господи, ты невероятен.
Я делаю шаг к ней, преодолевая пропасть между нами. У Ив перехватывает дыхание, но она не отстраняется.
Нежная как котенок, но храбрая как лев.
— У меня были свои причины, и я придерживаюсь их.
Без каблуков она едва достает мне до плеч. Ей приходится еще больше запрокинуть голову, чтобы продолжать пристально смотреть на меня.
Я подхожу еще ближе, и Ив вздрагивает, когда я своей эрекцией касаюсь ее живота. Я чувствую, как она дрожит. Глубоко вдохнув я наблюдаю, как ее глаза расширяются. Она знает, что я наслаждаюсь сладким ароматом ее возбуждения. Это та часть, где слова больше не имеют надо мной власти. Она может выплескивать на меня свою дерзость сколько угодно, но конец всегда будет один и тот же.
— Вернись в ту спальню, Ив, — говорю я ей, упиваясь полнотой ее губ, сопротивляясь желанию прижаться своим ртом к ее. Месяцы порознь улетучиваются. Как будто она никогда и не уходила.
— Зачем? Чтобы ты мог трахать меня до полного подчинения? — ее голос дрожит, но она держится твердо. — Оргазм — это не извинение, Данте. И это также не объяснение.
Я чувствую острое желание ухмыльнуться. Она ведет здесь проигранную битву и знает это.
— Ох, Ив… кто сказал, что мы остановимся лишь на одном?
Глава 6
Ив
Я стою, свирепо глядя на него. Мне так сильно хочется подчиниться его требованиям, принять в свое тело и снова испытать наш захватывающий дух уровень близости, но он причинил мне боль. Я чувствую себя взбешенной, обиженной… Моя голова раскалывается от того наркотика, которым он меня накачал в том гостиничном коридоре. Как он посмел это сделать! Я думала, мы избавились от всех этих уловок и обмана.
Я не смогу долго злиться на него. Уже почти отпустила. Почему? Потому что моя память подвела меня. Мои сны лгали. Стоять сейчас здесь, в огромной тени его тела, оправдывает каждую бессонную ночь и заплаканное утро. Он еще более великолепен, чем я помнила. Он монарх среди людей.
Он — король моего сердца.
Каким-то образом Данте кажется выше и шире в плечах, мышцы его рук толще и рельефнее. Темно-синяя рубашка сидит на нем вплотную, но есть и более разительные отличия. Новая племенная татуировка змеей покрывает оливковую кожу одного предплечья. Его черные волны волос были уложены в более короткую, упорядоченную стрижку, и в выражении его лица появилась новая жесткость, которой не было, когда мы расставались. Как и предполагалось, в мое отсутствие его тьма взяла верх.
В голове у меня всплывает воспоминание о том, когда мы в последний раз были вместе в моей старой квартире. Как я умоляла его заняться со мной любовью, и как он согласился, отказавшись от своей потребности трахаться без ограничений, чтобы выполнить мою просьбу. Как это открыло ему глаза на альтернативу, на которую он никогда не думал, что способен.
Этот момент прошел. Он погребен под тем ужасом, который Данте видел или спровоцировал с тех пор. Сегодня ночью не будет такой нежности, никаких нежных поцелуев или ласк. Лучшее, на что я могу надеяться — это крепко держаться и ждать, пока буря его эмоций пройдет. Пока мое прикосновение не утихомирит худшую часть его жестокости.
Мои мысли возвращаются к обману брата и его убитой дочери. Он уже нашел ее тело? Скорбел ли он?
— Я серьезно, Ив… вернись в ту чертову спальню сейчас же!
Его челюсть сжата, глаза сверкают намерением. Данте балансирует на грани самоконтроля, и малейшая провокация может отправить нас обоих в ад.
Не говоря ни слова, я делаю, как он говорит, медленно отступая, не прерывая зрительного контакта, даже когда моя задница прижимается к стене в маленькой спальне. Он следует за мной по пятам, шаг за шагом, едва оставляя пространство между нашими телами. Данте тяжело дышит, как и я, моя грудь поднимается и опускается в такт сего. Он захлопывает за собой дверь, едва сбавляя шаг.
Атмосфера накалена до предела. Это последние мгновения перед тем, как наши чувства поразят нас, как мы потеряем всякий разум, как наши тела снова станут цельными. Он возьмет меня так, как ему заблагорассудится, и меня это устроит. Я хочу его боли. Я хочу его удовольствия. Я хочу все.
Опускаю взгляд к его губам. Полные, чувственные, способные на ту мерзость, которой я стала жаждать.
Поцелуй меня. Просто поцелуй меня, черт побери!
Данте упирается ладонями в стену рядом с моей головой, удерживая меня в плену. Его пах все настойчивее прижимается к моему, но его губы остаются неуловимым призом.
Он сейчас так близко. Я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Его насыщенный мужской аромат окутывает меня, как вторая кожа. Данте склоняет голову, провоцируя меня поцеловать его первой. Будто я единственная, кто может разжечь этот огонь.
Данте проводит по моему носу своим, посмеиваясь, когда я отшатываюсь. Данте так уверен, что я буду первой, кто сдастся.
— Пять секунд, — бормочет он, снова слегка улыбаясь. — Через пять секунд этот рот будет на мне.
— Четыре секунды, Данте, — шепчу я. — Я гарантирую, что ты сдашься раньше меня.
Он начинает двигать бедрами, его эрекция касается верхушки моего клитора и пронзает агонией и экстазом мою сердцевину. Руками он все еще прижимает меня к стене и отказывается отпускать.
— И вот нам остается три, мой ангел… Ты знаешь, я заставлю тебя умолять об этом.
Мое тело — беспомощный омут нужды.
— Две, — выдыхаю я с трудом. — Ты причинил мне боль. Я не сдамся так легко и… а-а-а! — его последний толчок бедрами в меня настолько мучительно медленный и точный, что у меня начинают дрожать колени.
— Позволь мне загладить свою вину перед тобой. Я полагаю, мы достигли точки…
— Я ненавижу тебя!
— Нет, не ненавидишь.
Он прав.
Я не могу.
Я не способна на это.
Схватив его
