бледная, руки тряслись.
– Если не откроем, то соседка обязательно полицию вызовет, ей до всего дело… – так же прошептала Даша мужу, – ты сможешь этого типа отвадить? Скажи, что никакой Ани тут не было, мы тут живем.
Аня схватила сумку и бросилась в ванную. Даша открыла дверь. На пороге стоял невысокий, худой и чахлый тип с выкаченными и какими-то выцветшими глазами. Жидкие волосики были коротко подстрижены, наверно, чтобы скрыть намечающуюся лысину, от этого уши казались более оттопыренными, чем на самом деле.
– Слушай, мужик! – Владимир откашлялся и сделал шаг вперед. – Тебе, вообще, чего надо? Чего ты ломишься в квартиру к посторонним людям? Ты откуда свалился на нашу голову? Кто тебе адрес этот дал?
Муж у Даши был высок и широкоплеч, так что, сделав пару шагов, он буквально навис над вновь прибывшим.
– Но… – тот попытался шагнуть назад, но уперся в стену, – но мне сказали… что Аня…
– Нет здесь никакой Ани, я бы уж разглядел! Тут мы с женой живем уже больше трех лет, – Владимир по-хозяйски положил Даше руку на плечо, – так что ищи свою Аню в другом месте.
– А где?
– В Караганде! – отрубил Владимир, так что Даша просто восхитилась. – Так что вали отсюда, пока я не рассердился! Мы тебя знать не знаем, впервые видим, нам по фигу, что там у вас с женой произошло. Так что быстро развернулся на сто восемьдесят градусов и, как кенгуру австралийская, большими скачками отсюда поскакал в свои прерии. Вопросы есть?
– Н‑не-ет… – промямлил Анин муж и, не отрывая взгляда от мощной фигуры Владимира, нашарил за спиной ручку двери и выкатился на лестницу. Даша тщательно заперла за ним дверь и поглядела в глазок. Этот тип не стал ждать лифта и побрел пешком.
– Ну и козел! – сказала Даша появившейся Ане. – И как тебя угораздило за него замуж выйти?
– Сама не знаю… – Аня опустила голову и ушла на кухню.
– Пожалуй, тебе тоже пора, – Даша повернулась к бывшему мужу.
– Как? Разве мы?.. – Он растерялся.
– Мы – что? – спросила Даша. – Слушай, спасибо тебе, конечно, за помощь, здорово ты этого козла отвадил, извини за то, что поранила, но это пройдет.
– Но я думал, мы посидим, поговорим…
– Слушай, тебя жена молодая не заждалась? – Даша окончательно потеряла терпение. В самом деле, на работе устала как собака, так дома тоже покоя нет!
Ее выпад попал в цель: Владимир помрачнел и засобирался уходить.
Даша снова тщательно заперла дверь и пошла на кухню.
– Что, мириться приходил? – усмехнулась Аня, переворачивая отбивные. – Дура будешь, если обратно его пустишь.
– Да я и не собиралась…
Тут Даша спохватилась, что откровенничает с совершенно незнакомой девицей. И вообще, до этого времени она и думать не думала, что муж (бывший) придет к ней с повинной головой, будет заглядывать в глаза как побитая собака, и только присутствие Ани помешало ему высказать пространные жалобы на то, как ему хорошо было с Дашей и как плохо теперь со Светкой.
«Нет уж, дорогой мой, – подумала Даша, – с этим не ко мне…»
– Не тебе бы говорить, – сказала она, чтобы оставить за собой последнее слово.
Аня сразу поскучнела и отвернулась к плите.
Владимир вышел из Дашиной квартиры, оглянулся на закрытую дверь и вздохнул.
Его охватило странное чувство. Только что, когда Даша ухаживала за ним, хоть и нехотя, когда она обрабатывала его рану (ну, пусть не рану, а ерундовую ссадину), касаясь его легкими ласковыми руками, когда она поила его чаем, машинально подав его любимую красную чашку с петухом, он почувствовал забытое, щемящее удовольствие.
Три года, целых три года эта ласка, эта забота, это слепое обожание окружали его каждый день, каждую минуту… он так привык к ним, что перестал ценить, ему стало казаться, что Даша опутала его заботой, как паук паутиной, лишила его свободы, независимости, что ему от них тяжело дышать. Оттого он так легко ушел к другой женщине, стоило той только поманить…
Тем более что Светка поступила умно: долго наблюдала за их семейной жизнью, таскалась в дом как на работу, выяснила все, что нужно, и только потом стала делать ему прямые намеки. Она его соблазнила, она устроила ему такой секс, что он совершенно потерял голову. Она внушила ему, что они созданы друг для друга, ты – мой мужчина, повторяла она, а я – твоя женщина, только твоя.
Она так часто повторяла эту волшебную мантру, что он поверил ей, как полный дурак, а оказалось, что ей просто надо было напакостить ближайшей подруге. Непонятно только за что, но кто их разберет, этих женщин…
И он ушел от заботливой Даши к другой.
Но эта другая женщина не способна была и на сотую часть Дашиного обожания.
Первые дни это казалось ярким и необычным. Ему казалось, что страсти, бурные выяснения отношений вдохнули в него новую жизнь. Но с каждым днем он все сильнее чувствовал, что в этих отношениях его что-то не устраивает, что-то раздражает, чего-то не хватает – и только сегодня осознал чего.
Вот этой Дашиной заботы, ласкового прикосновения ее рук, тихого голоса… Как она смотрела на него сияющими глазами, как выслушивала внимательно, чуть склонив голову набок, как готовила разные блюда, как ни за что не ложилась спать, когда он задерживался с друзьями…
Он захотел вернуться к бывшей жене, к ее тихой и всепрощающей любви, к тихому, ровному, ласковому голосу. И ничуть не сомневался, что Даша непременно примет его – нужно только поговорить с ней один на один, напомнить о том хорошем, что у них было, обнять ее… но для этого нужно остаться с ней наедине…
А тут толчется какая-то посторонняя баба… Приехала и поселилась, Дашка, конечно, ума небольшого, раз пустила в дом неизвестно кого. Этих, из провинции, потом никакими силами из дому не выставишь.
Как бы от нее отделаться? Потому что у него уже нет сил терпеть эту наглую Светку, еще и упрекать вздумала, что он в ее квартире живет. Даша никогда себе такого не позволяла.
Владимир вышел на улицу и увидел на скамейке перед подъездом того мужика, который только что ломился в Дашину квартиру. Откровенно говоря, полный козел, его, Владимира, до чертиков испугался, едва в штаны не наложил.
Козел сидел, сгорбившись, мрачно смотрел перед собой и что-то рисовал на песке прутиком.
И тут в голове у Владимира сложилась гениальная комбинация. Он даже засиял от ее простоты и совершенства и в который раз поразился собственному уму.
Он подошел
