Но что значит почти человеком? Тут скрывался очередной парадокс, и еще более ошарашивающий. Ты или человек, или не человек. Разве здесь возможно какое-то промежуточное состояние?
«Ты — робот, — постоянно напоминал себе Эндрю. — Ты — продукт „Юнайтед Стейтс Роботс энд Мекэникл Мен“».
А потом Эндрю бросал взгляд на Маленькую Мисс, и чувство огромной радости и тепла заливало его позитронный мозг — чувство, которое он называл «любовь», — и он опять и опять должен был напоминать себе, что он — умно сконструированное устройство из металла и пластика с искусственным мозгом из платины и иридия, помещенным в череп из стали и хрома, и у него нет никакого права на эмоции, на парадоксальные идеи и вообще права вмешиваться в область сложных и непонятных, чисто человеческих дел. Даже его произведения искусства — а он позволял себе думать о них как о произведениях искусства — были просто одной из его ипостасей, которая была запрограммирована в нем его создателями.
Маленькая Мисс никогда не забывала, что самую первую свою работу Эндрю вырезал для нее. Она редко расставалась с кулоном, который он сделал из куска плавника, носила его на серебряной цепочке и то и дело любовно дотрагивалась до него пальчиком.
И она первая стала возражать против привычки Сэра небрежно дарить поделки Эндрю любому гостю. Он всегда с гордостью показывал последние работы Эндрю и после выражения восторгов, а порой и зависти, величественно восклицал:
— Вам понравилась эта вещь? Берите ее себе! Берите, берите, не стесняйтесь! Доставьте мне это удовольствие. Там, откуда она взялась, их великое множество!
Как-то раз Сэр подарил спикеру Собрания особенно искусную абстрактную резьбу — блестящий шар из тонких, переплетенных между собой полосок красного дерева с вкраплениями из земляничного дерева и манзанита. Спикер, громогласный, краснолицый человек, всегда казался Маленькой Мисс глупым и вульгарным, и у нее были большие сомнения в том, что он сумеет по достоинству оценить прелестное создание Эндрю. Его похвала имела чисто дипломатический характер, а вернувшись домой, он засунет поделку куда-нибудь в чулан и не вспомнит о ней никогда.
Когда спикер отбыл, Маленькая Мисс сказала:
— Прости, папа, но ты не должен был отдавать ему эту вещь. И ты сам это прекрасно понимаешь.
— Но она ему понравилась, Мэнди. Он сказал, что находит ее чрезвычайно привлекательной.
— Она и в самом деле необычайно хороша. Но и берег моря перед нашим домом тоже прекрасен. И если бы он сказал: «Берег необычайно прекрасен», ты бы и его отписал ему?
— Мэнди, Мэнди…
— Так как — отписал бы?
— Это неправильное сравнение, — сказал Сэр. — Ну кто же будет отдавать часть своего имения по чьей-то прихоти? А небольшая деревянная вещица, преподнесенная как выражение привязанности к старому другу, к тому же еще и влиятельному политическому деятелю…
— Уж не хочешь ли ты сказать, что дал взятку?
В то же мгновение в глазах Сэра вспыхнул гнев. Но прошел почти так же быстро, как и возник, и лицо его, как это бывало всегда при общении с Маленькой Мисс, снова осветилось добротой.
— Ты же это не серьезно, Мэнди? Ты же понимаешь, что я подарил это спикеру просто из гостеприимства?
— Ну… да. Да, папа. Извини. Это неуместные слова, просто нечестные.
Сэр улыбнулся:
— Похоже на то. Уж не хотела ли ты оставить эту вещицу для себя? У тебя уже вся комната завалена работами Эндрю. Да и весь дом тоже. Он их столько делает, что мы не успеваем их раздаривать.
— Вот об этом я и хотела поговорить с тобой. О том, что ты раздаешь их.
Сэр улыбнулся еще шире:
— А что бы ты хотела? Чтобы я продавал их?
— Ну да, конечно. Этого я и хочу.
Удивившись, он сказал:
— Тебе не пристало быть жадной, Мэнди.
— При чем тут жадность?
— Ты же знаешь, что у нас больше чем достаточно денег. Да и, в конце концов, просто неприлично назначать цену тому, что вдруг понравилось моему гостю, это же нелепо получать выгоду таким образом.
— Я и не говорю, что мы должны зарабатывать деньги на работах Эндрю. А что, если сам Эндрю?
— Что — Эндрю?
— Он трудится, он и должен получать деньги.
Сэр заморгал глазами:
— Эндрю — это робот, Мэнди.
— Да, я знаю, папа.
— Роботы — не люди. Они же машины, понимаешь? Вроде телефонов, компьютеров. Вообрази себе, что может сделать машина с деньгами? Роботы не ходят по магазинам. Роботы не проводят отпуск на Гавайях. Роботы не…
— Папа, я говорю серьезно. Это важно для меня. Ведь Эндрю столько времени проводит за работой.
— Ну и что?
— Робот он или не робот, он имеет право на вознаграждение за свой труд. Когда ты со спокойной душой раздаешь сделанные им вещи в качестве подарков своим друзьям или политическим соратникам, ты попросту эксплуатируешь его. Ты когда-нибудь задумывался над этим, папа? Может быть, он и машина, но он не раб. К тому же он художник. Ему положено платить за его произведения. Возможно, не за те, что он делает для нас, но когда ты отдаешь их другим людям… — Маленькая Мисс остановилась. — Ты помнишь французскую революцию, отец?.. Нет, не в буквальном смысле… Но основная причина ее в том, что аристократы эксплуатировали трудящихся, рабочий класс. Роботы — это наш новый рабочий класс, и если мы будем обращаться с ними так же, как герцоги и герцогини обращались со своими крестьянами…
Сэр покачал головой:
— Не забивай себе голову такими пустяками, как восстание роботов, Мэнди. Три Закона…
— Три Закона! Три Закона! Три Закона! Я ненавижу эти Три Закона! Нельзя лишать Эндрю вознаграждения за его труд! Ты так не можешь! Это несправедливо, папа!
Ярость в голосе Маленькой Мисс пресекла намерение Сэра развить свою ссылку на Три Закона прежде, чем он нашел подходящие слова.
После минутного молчания он спросил:
— Ты и в самом деле так сильно переживаешь, Мэнди?
— Да, конечно.
— Ладно, давай я подумаю надо всем этим. Может быть, мы воспользуемся твоими идеями и что-нибудь сделаем для Эндрю.
— Обещаешь?
— Обещаю, — сказал Сэр, и Маленькая Мисс поняла, что все образуется, потому что обещания ее отца были для нее незыблемыми договорами. Так было всегда, так всегда и будет.
Шло время. В дом приходили люди, и все, кто видел произведения Эндрю, хвалили их. Но Маленькая Мисс, которая внимательно за этим следила, с удовольствием отметила, что ее отец больше не раздает работы Эндрю, какими бы неумеренными комплиментами ни награждали их посетители.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
