панегирика ректору Киево-Могилянского коллегиума. Панегирик был написан на латыни с включением в него стихов на польском языке. Стефан уподоблял Варлаама Ясинского Геркулесу, а его предшественника на ректорском посту, Иннокентия Гизеля, перешедшего в свое время в православие из социнианской церкви, сравнивал с Атлантом.
Окончив Киево-Могилянский коллегиум, Стефан Яворский решает продолжить обучение в Европе. Условием для поступления в католические школы было отступление от православия, и Стефан принимает унию (рис. 6). Его новым именем становится Станислав Симон. Обычно биографы Яворского рассматривают этот шаг как формальный, но легкость в смене веры показывает как минимум отсутствие глубоких православных убеждений. Отступить от веры означало погубить душу. Но Стефан идет на этот шаг. В Европе он обучался в высших католических школах Львова, Люблина, Познани, Вильно, вынеся из них характерное острое неприятие протестантизма. Это сделало Стефана в дальнейшем противником склонявшегося к протестантскому учению Феофана Прокоповича. Но, будучи врагом протестантов, не мог Яворский являться и союзником Петра I, служа тому более по конъюнктурным соображениям.
Существует распространенное мнение, что в период своего обучения в Европе Стефан вступил в Орден иезуитов. Если утверждение о его тайном иезуитстве верно, то получается, что во главе Русской православной церкви в течение более чем 20 лет стоял католик-иезуит. Яворский в этой версии оказывался наблюдателем и контролером со стороны Ордена за происходящим на властном уровне в России[69].
Сколь легко Стефан перешел в унию, столь легко и покаялся в своем отступничестве. Вернувшись в Киев, он был прощен, восстановлен тут же в православии и, более того, допущен к преподаванию в Киево-Могилянском коллегиуме. Есть основание считать, что курс Стефана в коллегиуме опирался на католическое учение. В этом его обвинял, в частности, в письмах, направленных в Москву, иерусалимский патриарх Досифей II.
Рис. 6. Типичный путь выпускника Киево-Могилянского коллегиума
Возвышение Яворского происходит по случайному стечению обстоятельств: Петр I услышал его проповедь на смерть генералиссимуса А. С. Шеина и приказал оставить проповедника «не в дальнем расстоянии от Москвы». Сообразно с царским повелением, Стефан становится митрополитом Рязанским и Муромским, а после скорой смерти патриарха Адриана назначается местоблюстителем патриаршего престола.
Яворский был блестящим петровским панегеристом, апологетом военных побед Петра I. Но по принципиальным вопросам петровской церковной политики его мнение шло вразрез с позицией государя. Так, он выступил, в частности, с критикой введения в церковные суды фискалов от гражданской власти. Был Стефан и против создания Духовной коллегии. Являясь президентом Синода, на его заседаниях он фактически не бывал и синодальных решений не подписывал. Удивительно, что скорый на расправу Петр столь долго терпел подле себя оппозиционно настроенного иерарха. Вероятно, в расчет брались действительно имевшиеся у Яворского таланты, а также его европейские знания, отсутствовавшие у большинства представителей русского духовенства.
Наиболее критическим моментом для Стефана Яворского стало обнаружение его связей с царевичем Алексеем в связи с раскрывшимся заговором. Нити заговора вели и в Киевскую митрополию. Царевич под пытками дал показание на митрополита Иоасафа Кроковского, который будто бы готовил восстание на Украине против Петра I. Иерарх даже вызывался в Петербург на дознание[70].
Сам Стефан еще до разоблачения заговора публично называл Алексея единственной надеждой России. Яворский просил Петра помиловать царевича, а после казни исполнил надлежащие обряды над покойным. Петр I, по-видимому, не дал ход делу о церковном заговоре, но с того времени держал Стефана в Петербурге, не отпуская даже в возглавляемую им метрополию.
Стефан Яворский являлся главным в петровской России обличителем протестантизма. Его изобличения били непосредственно по Феофану Прокоповичу, а опосредованно — и по Петру I. Антипротестантские выступления Яворского получили международный резонанс, в полемику включились европейские теологи — католики и протестанты.
Особенно резонансным и системным сочинением Стефана Яворского против протестантов стал трактат «Камень веры» (полное название — «Камень веры: православным церкви святой сынам — на утверждение и духовное созидание; спотыкающимся же о камень преткновения и соблазна — на вставание и исправление»). Поводом для его написания местоблюститель патриаршего престола объявлял распространение ереси Димитрия Евдокимова, который под влиянием кальвинистских идей отрицал почитание икон, мощей святых, Креста. Книга Яворского была адресована православным, склонявшимся под влиянием внешней пропаганды в протестантство. Основные источники, на которые опирался при создании своего труда Стефан, — сочинения великого инквизитора католической церкви, известного осуждением Джордано Бруно, Роберта Беллармина и духовника императора Фердинанда II, нидерландского богослова Мартина Бекана. Оба католических философа являлись видными фигурами Ордена иезуитов[71].
Деятельность протестантов-«нововерцев» противопоставляется в «Камне веры» деяниям апостолов. Если апостолы превращали козлов в овец, то протестанты совершают прямо обратное. Лидера Реформации Мартина Лютера Яворский изобличал как «нового Голиафа» и «архираввина». Определение его главным раввином выводило на тезис о произошедшей в рамках протестантизма тайной подмене христианства иудаизмом. В деятельности Лютера и его последователей Стефан видел не только борьбу с католиками, но и в целом со Святой Церковью. Критике со стороны автора «Камня веры» подвергаются и другие протестантские лидеры: Кальвин, Уиклиф, Цвингли. Хотя в своем сочинении Яворский и отрицал отдельные католические догматы (например, идею чистилища), другие (положение о «сверхдолжных заслугах», служившее основанием практики индульгенций) нашли в книге широкое отражение. Начинал Стефан свои изобличения протестантов с отрицания ими святых икон, знамения честного креста, святых мощей, и эти его возмущения должны были найти отклик у православных, расположить их в пользу автора.
В издании «Камня веры» Стефану Яворскому было отказано. «Конечно, — писал историк церкви А. В. Карташев, — Стефану вовремя было сказано, что такое сочинение, вредное для государства, нуждавшегося в привлечении иностранцев, не будет напечатано»[72]. Но после смерти Петра I ситуация изменится. Последователи Стефана Яворского, умершего в 1722 году, начали брать верх. В 1728 году Феофилакт Лопатинский — другой малоросс с Волыни, выпускник Киево-Могилянского коллегиума — с разрешения Верховного Тайного Совета издает сочинение Яворского. В поддержку книги как орудия против протестантов в Европе выступили иезуиты. Из парижской Сорбонны в Россию был направлен аббат Жюбе, перед которым была поставлена задача завязать отношения с русским духовенством на предмет соединения церквей. Аббат приехал в Россию под предлогом обучения детей княгини Ирины Долгорукой, принявшей за границей католицизм. К задаче склонить русских к унии был также подключен и доминиканец Бернард Рибейра, находившийся при испанском посольстве в России. Проект католиков имел сочувствие среди части представителей Верховного Тайного Совета.
В этой ситуации протестанты предприняли ответные действия. С критикой «Камня веры» выступил известный немецкий лютеранский теолог Иоганн Франц Буддей, написавший трактат «Апологетическое письмо в защиту лютеранской церкви». Рибейра
