Еще одним достижением тандема стало введение в Силы по поддержанию мира ядерной компоненты, которая после разоружения ядерных держав осталась единственным официальным элементом стратегических ядерных сил в мире.
Ядерные силы ООН состояли из четырех стратегических подводных лодок с ядерными баллистическими ракетами на борту и четырех подводных лодок, оснащенных крылатыми ракетами большой дальности, способными нести ядерное оружие. От бомбардировщиков и наземных баллистических комплексов было решено отказаться по одной простой причине - аэродромы базирования стратегической авиации и пусковые шахты ракет были привязаны к национальным территориям, что не позволяло исключить элемент влияния на них со стороны их правительств. Подводные лодки, напротив, во время патрулирования были полностью независимы и, в случае комплектации проверенными и должным образом подготовленными ооновскими экипажами, обеспечивали гарантированное выполнение команд поступающих из ООН. Из четырех подлодок каждой группы, одна постоянно находилась на обслуживании, три другие патрулировали в Атлантике, Индийском и Тихом океанах при поддержке групп надводных кораблей, вошедших в состав объединенного флота UNPC. Такой ядерный кулак, способный практически безнаказанно нанести удар в любой точке мира был надежным фактором сдерживания даже самого оголтелого агрессора.
В результате реформы произошло еще одно важное изменение. После роспуска Совета Безопасности был создан Верховный Комиссариат ООН, который управлял организацией и работой немногочисленных комиссий, комитетов и специализированных программ. Не смотря на то, что решения Комиссариата ООН носили рекомендательный характер, они воспринимались государствами очень серьезно, так как при их принятии учитывались глобальные тенденции, проводился анализ и моделирование самых сложных сценариев, а такие возможности были далеко не у всех государств. По сути, Верховный Комиссариат представлял собой прототип исполнительного органа, способного в будущем при определенных обстоятельствах развиться в глобальное правительство.
В общем, ООН постепенно превращалась из разговорного дипломатического клуба во вполне эффективный международный инструмент, основными целями которого были поддержание мира, предотвращение и борьба с гуманитарными катастрофами, развитие гуманитарного сотрудничества между государствами и глобальные рекомендации по широкому спектру экономических вопросов, подкрепленные финансированием конкретных программ.
Несмотря на то, что в ООН главенствовал принцип равноправия, в организации сложился своеобразный центр тяжести, вокруг которого вращался весь, пусть и изрядно подчищенный, но все еще довольно громоздкий механизм. Этим центром стал БРИКС вместе с широкой группой ассоциированных членов перевалившей за пятьдесят государств. В этом сообществе Китай и Россия, ставшие на тот момент первой и второй экономиками мира, занимали если не доминирующую, то максимально авторитетную позицию. Такая ситуация позволяла тандему и их союзникам, практически не встречая сопротивления со стороны США и развалившейся Европы, заниматься как реструктуризацией самой организации так и постепенным выстраиванием нового миропорядка, основанного на максимально возможном соблюдении интересов большинства стран.
Поскольку в решении международных проблем полностью полагаться на искусственный интеллект было невозможно, по инициативе тандема было создано полуформальное сообщество министров иностранных дел ключевых стран. Министры обычно собирались раз в месяц на несколько дней без определенной повестки и обсуждали "без галстуков" текущие проблемы, причем не только международные. После таких встреч нередко возникали интересные международные проекты, шлифовались гуманитарные программы, да и мидовцы разных стран стали понимать интересы друг друга гораздо лучше. Чтобы это сообщество не превратилась в восточный базар или бесполезный коктейль-клуб, для участия в каждой сессии были введены довольно солидные взносы. Это сразу отсеяло около сотни небогатых стран из Африки, Азии и Америки, а вместе с ними огромное количество мелких проблем и позволило министрам заниматься действительно важными вопросами. Такая схема позволяла держать количество участников в пределах 40-50 человек. Впрочем, если какая-либо из стран считала, что ей есть о чем поговорить, она просто могла заплатить разовый взнос и послать своего министра, который был готов изложить проблему своим коллегам.
Помимо восстановления после вулканической зимы в апрельскую встречу министров предполагалось обсудить следующие этапы разоружения, поэтому мидовцев собралось больше обычного. Хотя предложения по формату дальнейшего разоружения должны были быть вынесены на сессию Генассамблеи только через месяц, очень многим хотелось обсудить саму идею и обговорить подходы к ней.
Процесс передачи ядерными державами стратегических боеголовок под контроль ООН, в целом, прошел довольно гладко, если не считать нападения на Центр ядерных материалов в Киртлэнд. Все страны, обладающие стратегическим ядерным оружием, передали оговоренное количество боевых блоков для их разборки, транспортировки и хранения в специальный центр, организованный в Антарктиде. Кроме этого Россия, США, Китай и Великобритания передали под контроль ООН несколько своих ядерных подводных лодок, которые составили основу международных Сил стратегического сдерживания. Сопротивлялся только Израиль, вначале утверждая, что у него вовсе нет ядерного оружия, затем, что все боеголовки - тактические, но под угрозой международной изоляции сдался и он, допустив к себе ооновских инспекторов и открыв свои арсеналы.
В результате первого этапа разоружения мир практически полностью лишился стратегического ядерного оружия. Конечно, все участники понимали, что каждая из стран вполне могла оставить у себя десяток или два стратегический боеголовок, но они не могли повлиять на общую картину безопасности, особенно принимая во внимание то, что у ООН появился независимый мощный ядерный кулак виде восьми стратегических подводных лодок оснащенных ядерными ракетами. И этот кулак мог обрушиться на любую точку мира, чтобы сокрушить нарушителя спокойствия.
Второй этап разоружения предполагал, демонтаж и сдачу под международный контроль тактического ядерного оружия и казался намного более сложным и не только потому, что тактических боеголовок было значительно больше. Практически все государства, обладающие ядерным оружием, исключая Россию и Китай считали тактические боеголовки средством обороны и последним уровнем обеспечения национальным безопасности. С одной стороны это было понятно. С другой стороны, если исключить из уравнения Россию, которая традиционно обладала самым большим арсеналом тактических боеголовок и сама настаивала на разоружении, у таких ядерных держав, США и Великобритания оставались огромные арсеналы тактического оружия и средства их доставки в любую точку мира. Учитывая тот факт, что обе эти страны на протяжении истории не раз доказывали свою агрессивность, это очень беспокоило неядерные государства.
Ситуация с тактическим ядерным оружием была сложной по другим причинам. Даже сама классификация была прописана не достаточно четко, вернее их было несколько. По одной, под тактические попадали заряды мощностью до одной килотонны, по другой до пяти килотонн, третья вообще основывалась не на мощности заряда, а на средствах его доставки - под нее попадали любые заряды способные размещаться на средствах доставки малой дальности. Еще одной проблемой было то, что до этого момента никто на международном уровне в серьез не занимался ни учетом, ни достоверной статистикой тактических зарядов, поэтому определение их количества базировалось на умозаключении аналитиков и тех скудных крупиц информации, которые просачивались через мощную завесу секретности, выстроенную национальными правительствами.
Мнение, основанное на консенсусе специалистов по ядерному оружию определяло общее число тактических зарядов в мире на уровне от тринадцати до четырнадцати тысяч единиц. Цифра, конечно большая, но она не идет ни в какое сравнение с арсеналами тактического ядерного оружия, накопленными во времена холодной войны. Тогда только у США и СССР было около восьмидесяти тысяч тактических зарядов, со значительным перевесом в пользу Советов. К тридцатым годам двадцать первого века превосходство России, имевшей около восьми тысячи зарядов, над США с пятью тысячами сохранялось. Около пятисот имелось у Китая, от нескольких десятков до сотни - у Англии, Франции, Индии, Пакистана и Израиля. Причем, из всего списка только у России и США имелся полный арсенал средств его применения: авиабомбы, артиллерийские снаряды, минометные мины, закладываемые фугасы, оперативно-тактические ракеты, системы залпового огня, торпеды, морские мины и конечно авиабомбы всех типов. Остальные страны в основном полагались на авиацию и ракеты малой дальности.
