Читаем без скачивания С царского плеча - Дарья Калинина

— Простите, вас ведь зовут Мила, я не ошибаюсь?

— Да, Людмила мое имя. Я бы сказала, что рада знакомству с вами, но боюсь, время неподходящее для обмена любезностями.

Можно подумать, подруги сами этого не понимают! Но их интересовала личность Лешкиной матери, которую они теперь подозревали в совершении чего-то неправедного и нехорошего. Ну, или если и не в совершении, то в задумке уж точно!

Но Лисица и остальные ничего этого не знали. И тем не менее они с заметным интересом прислушались к словам Лешкиной матери.

— Что за нечестивцы, о которых вы говорите? Их имена? Вы можете нам их назвать?

Женщина кивнула.

— Да. Они мне известны.

— Хотите назвать имена убийц?

— Полагаю, все мы знаем их, — произнесла женщина, обведя глазами всех присутствующих и особенно задержавшись взглядом на сыне. — Да, Леша? Я могу назвать эти имена твоим друзьям?

— Говори, мама.

Женщина подняла свое красивое, совсем не старое еще лицо и предельно четко произнесла:

— Я обвиняю в убийстве моего мужа Илию — нашего нечестивого брата.

— Почему именно его?

— Он прилюдно грозился смертью лютой отомстить моему мужу. Спросите любого, все помнят, как он грозил, что в течение трех лет мой муж — Захария умрет и умрет он не своей смертью. С тех пор прошло три года. И вот смерть настигла моего бедного мужа.

— Илия? Можно с ним поговорить? Позовите его сюда.

— Это невозможно. Он изгнан из нашей общины три года назад. С тех пор о нем никто ничего не слышал.

— Вот как… А за что, можно узнать?

— Человек, возжелавший жену своего брата и легший с ней в постель, должен знать: его ждет суровая кара. Мой муж был очень снисходителен к нечестивцу, негодяя следовало бы забить камнями и палками за тот грех, который он совершил и в который ввел эту бедную женщину.

Как вовремя вспомнила мать Лешки про этого Илию! Дело было три года назад, а она сразу же обвинила именно его в убийстве своего мужа. И прозвучало у нее это обвинение очень веско, словно она заранее подготовила свою речь. Подругам по-прежнему не давала покоя мысль о том, что сама Людмила склоняла к чему-то одного из назареев. И это что-то было явно делом преступным, иначе бы он так не сопротивлялся.

Однако их друзья заинтересовались предложенной Лешкиной матерью версией.

— И… и с кем же он согрешил? Где эта женщина? Может быть, она знает, где искать преступника?

— Она была невинной жертвой совершенного над ней насилия. Я не хочу называть вам ее имя, дабы не опозорить ее еще больше.

— А… а ее муж?

— Его сердце не выдержало нанесенного ему предательского удара. Он умер в то же время.

— Вот как…

Один изгнан, второй умер. С женщиной поговорить нельзя, дабы уберечь ее доброе имя. И как вести расследование в таких условиях?

— И говорите, эти двое — преступник и муж жертвы между собой были братьями?

— Да. Родными братьями. Более того, эти двое мужчин были родные племянники моего мужа, единственные потомки его родного брата — Илларии. Муж был в страшном горе, потеряв их обоих почти в одночасье. Он любил своих племянников, ведь они были живым напоминанием о его дорогом среднем брате.

— Но у вашего мужа было двое братьев, я не ошибаюсь?

— Верно. Но самый младший — Иов был бездетен. Обладая острым умом и сильным духом, он был весьма немощен телом. И поэтому умер совсем молодым, в возрасте тридцати лет.

Друзья молчали, пытаясь осмыслить полученную ими только что информацию.

— Другими словами, три года назад ваш муж изгнал из поселка некоего Илию, своего племянника, только за то, что тот переспал с женой своего брата?

— Он совершил чудовищный грех, подверг свою душу смертельной опасности. Он взял эту женщину силой. И если бы муж не изгнал нечестивца прочь, он бы подверг опасности всех нас.

— Понятно, — кивнул Лисица. — Нечистые деяния могли породить еще большее зло. И надо понимать, Илия ушел из поселка с пустыми руками?

— Он был изгнан в том, что было на нем.

— А его жена? У него ведь была жена?

— Жена была. Однако она последовала за своим мужем. Они оба были изгнаны без права возврата назад.

— А она за что?

— Порочному семени нет и не должно быть места среди праведников в общине. Это был ее личный выбор, она предпочла жизнь в грехе с мужем-преступником! Таким грешницам нет и не может быть места среди праведников отныне и вовек.

Подруги что-то очень сильно сомневались насчет праведности самой Людмилы. Со своей стороны, Лисица тоже никак не стал комментировать это заявление Лешкиной матери. У него в голове внезапно мелькнула смутная догадка. И спеша утвердиться в ней, он задал женщине следующий вопрос:

— А дом?

— Что?

— У Илии ведь должен был быть свой дом?

— Все молодые мужчины приводят жену в свой собственный дом. Молодая семья должна отделиться от родителей. Исключение составляют лишь младшие отпрыски семейств. Эти приводят жен в дом своих родителей, дабы быть старикам опорой и поддержкой во дни их дряхлости.

Ну, самой Миле было еще явно далеко до старости и дряхлости. Но Лисицу интересовало другое:

— А тот дом, в котором мы остановились на ночлег, уж не изгнанному ли преступнику Илие принадлежал раньше?

И почему-то он совсем не удивился, когда увидел, как женщина кивнула, подтверждая, что это именно так и никак иначе.

Глава 5

Следующие полчаса прошли в оживленной дискуссии, которая велась прямо у тела покойного. Суть ее заключалась в том, что свидетели произошедшего разделились на два лагеря, занявших непримиримые позиции. Лисица и его друзья настаивали на приглашении в поселок полиции, а Людмила — мать Лешки, отец Порфирий и прочие члены общины настаивали на том, что надлежит сохранить случившееся в тайне и расследовать обстоятельства смерти самим.

— И как вы себе это представляете? Разве можно похоронить человека без официального заключения о его смерти?

— Полиция — это грязь, в нашем поселке никогда не бывало полицейских. Все внутренние разногласия мы улаживали всегда сами.

— Но только не в этом случае. Произошло убийство, без полиции будет никак не обойтись.

Спор грозил затянуться надолго, ведь ни одна из сторон не хотела уступить. Понимая, что правда на их стороне, Кира тихонько выскользнула из комнаты и вызвала полицию без ведома остальных. Вернувшись, она обнаружила, что они все еще продолжают спорить о том, что ею уже было решено. Поэтому она тихонько присела в уголке и принялась напряженно думать о том, кто же мог покуситься на жизнь праведного старца. И чем больше размышляла об этом Кира, тем неприятнее становилось у нее на душе.

Несмотря на слова Милы — матери Леши о том, что убийство могло быть совершено Илией, племянником покойного, самой Кире это казалось сомнительным. Ведь в поселке днем было достаточно оживленно. И, конечно, чужой человек сразу бы бросился в глаза жителям. Чужаку не удалось бы проскользнуть незаметно к молельному дому, проникнуть туда, да еще и уйти потом обратно, так что его никто не заметил.

— Правда, ночью жители поселка крепко спят. Если Илия пришел ночью, то мог проскользнуть незамеченным.

И все же что-то отвращало Киру от этой версии. С момента изгнания Илии и его жены из поселка прошло уже три года. Неужели он бы стал так долго ждать? Неужели не отомстил бы изгнавшему его дяде немедленно или, по крайней мере, в самое ближайшее время? И потом, какую выгоду получал Илия от смерти своего дяди? Кроме морального удовлетворения, похоже, что никакой. В поселок он вернуться по-прежнему не мог. Ведь теперь его обвиняли не только в супружеской неверности, но еще и подозревали в куда большем грехе — убийстве.

— Нет, — пробормотала Кира, обращаясь к самой себе. — Похоже, это все-таки не он. Но если не он, тогда кто?

Над этой мыслью она ломала голову довольно долго. Самой реальной подозреваемой была супруга старца — Людмила. Над ее алиби следовало хорошенько поработать. А для этого нужно было знать точно время смерти самого отца Захария. Все эти мысли блуждали в голове у Киры, и очнулась она лишь после того, как услышала встревоженные крики, которые доносились с улицы.

— Чужаки! Полиция! Что нам делать?

А в поселок уже въезжали одна за другой три машины. Сначала Кира подумала о том, что количество машин говорит о том, что делу убийства старца местные власти придают чрезвычайное значение. Но потом оказалось, что дело тут совсем в другом. Как оказалось, сигнал о произошедшей в Зубовке трагедии прозвучал сразу из трех источников — все гостившие в поселке люди сочли необходимым позвать полицию. И угодили эти три сигнала в три разных места, начальство каждого из которых и сочло нужным отреагировать на вызов.

— Что у вас тут произошло? — поинтересовался выпрыгнувший из первой машины молодой полицейский. — Сколько человек убито? Трое или больше?