Захват не удался. Конечно, не по вине агента, а по двум причинам, которых он никак не ожидал. Во-первых, захват левой руки полностью провалился, так как руки вообще не было. Рука выше локтя была так сильно развита, что не возникало и сомнения в отсутствии ее ниже. Во-вторых, сработала реакция, и Пол ударил обрубком левой руки. Произошло вот что. Когда секретный агент только протянул руку, чтобы схватить пленника, Пол был в движении.
При чужом прикосновении, в какие-то доли секунды, он собрался, взвесил все, повернул тело целиком вправо и ударил с невероятной силой.
Этот удар, выполненный с несомненным спокойствием и уверенностью, мог бы быть роковым для любого тренированного борца. Сама смерть была его целью. Удар локтя был нацелен очень точно в незащищенную грудь человека и направлен вверх. Он мог бы поразить легкие, разорвать сосуды и, возможно, даже сердце.
Пол не сделал этого по одной причине. Он не убил, потому что в последний момент представил последствия. Он заставил себя изменить силу удара и направление.
Однако удар был достаточно сильным. Агент лежал. Глаза наполовину прикрыты распухшими веками, ноги чуть подрагивали в конвульсивных движениях. Как бы то ни было, он получил свое.
И то же получил, казалось. Пол.
Удар, который он нанес, со всей силой отразился и на нем. Он раздвоился, будто сам был мишенью. Сильный всплеск эмоций сотрясал все его тело. Пошатываясь, полусогнувшись, он направился по коридору. Голова кружилась. Подступала тошнота. Глаза ничего не видели. Но Пол все же взял себя в руки. Он добился этого, хотя и с трудом. Быстро, насколько позволяло его состояние, он отбросил эмоции и выпрямился.
Оказалось, что он уже в конце холла около высоких зашторенных окон. Рядом находился подъемник. Другого пути не было. Он вспомнил, что в случае опасности должен был найти Кантеле на шестидесятом этаже и шагнул в него.
Пол оказался в круглом закрытом пространстве. Пока он был в безопасности. Через прозрачные стены подъемника он видел проплывающие мимо этажи. Он заметил случайные фигуры людей. Но, кажется, они не обращали на него внимания.
Если где его и ждали, так это на крыше, в саду, где искусно сделали земляную прокладку. Но она еще на тридцать этажей выше того, где он собирался выходить.
Он был уже на пятьдесят восьмом этаже и приготовился к выходу. Как только лифт остановился, он быстро слился с толпой. Они стояли небольшими кучками и беседовали. Расталкивая их. Пол добрался до входа в банкетный зал.
Везде стояли столы. Турнир был в разгаре. Болельщики стояли около своих игроков. Он не увидел Кантеле и вышел.
Наконец, уже в третьей комнате, он ее нашел. Она стояла с группой людей в дальнем конце, около широких окон, наблюдая за игрой двух шахматистов. За окнами предположительно была терраса или балкон. Она стояла за стулом человека, в котором Пол с трепетом узнал Бланта. Тот сидел, наклонившись вперед, сосредоточенно глядя на доску. Рука Кантеле лежала на его плече.
Да, встреча состоится, кажется, быстрее, чем он предполагал. Пол направился к ним, но вдруг остановился. Где трость?
Он замер, и на мгновение гул и движение в комнате выпали из его сознания. В руке ничего не было. Но он не мог вспомнить, где он ее оставил: в номере или на этаже. Его тогда занимало только одно - надо выбраться. Остальное вылетело.
Тем не менее ему надо увидеться с руководителем Певческого Союза. СЕЙЧАС. Он решительно направился к нему. Но было слишком поздно. Кантеле его заметила. Она покачала головой с безучастным видом и кивнула в сторону окна. Он засомневался, но все-таки подчинился.
Пол прошел мимо столов и открыл дверь. Он оказался, как и ожидал, на длинном узком балконе с каменным парапетом по пояс. Он увидел крыши низких зданий, окружавших отель. Этажи Комплекса Чикаго поднимались выше. Светило яркое солнце. Его лучи мягко освещали белые круглые столы и прозрачные стулья на балконе.
Пол подошел к парапету и заглянул вниз. Стена Северной Башни отеля спускалась отвесно вниз, с большими окнами, мраморной облицовкой сверху донизу. Площадь перед Башней, размером с почтовую марку, была прямо под ним. А еще дальше, в двухстах ярдах возвышалось здание офиса с единственной аэромашиной на месте посадки, на крыше. Блестящие стены строения отражали совершенную голубизну неба.
Он отвернулся. На белом столе почти рядом лежал ярко иллюстрированный журнал, оставленный ранее посетителем. Легкий бриз шевелил страницы. Пол взглянул на колонку названий. Одно сразу бросилось в глаза:
"БЫЛ ЛИ ПУТЬ ГАНДИ ВЕРНЫМ?"
и ниже, немного мельче:
"ПСИХОЗЫ В ПЕРЕПОЛНЕННЫХ ГОРОДАХ".
Автором этой последней статьи, с любопытством отметил Пол, была Элизабет Уильямс, психиатр, у которой он был неделю назад. Он протянул руку, чтобы найти статью.
- Форман, - услышав голос, он повернулся. Глядя на него на пороге балкона стоял Батлер. Дверь оставалась неприкрытой. Правая рука коротышки из охраны была спрятана в карман пиджака. Лицо, как всегда, оставалось вежливым.
- Вам лучше спокойно пройти со мной, Форман, - сказал он.
Пол положил журнал. Пальцы единственной руки сжались. Он сделал шаг в сторону Батлера.
- Ни с места, - сказал Батлер. Он достал из кармана пистолет. Пол остановился.
- Не делайте глупостей, - сказал Пол. В лице Батлера промелькнули какие-то эмоции.
- Я думаю, это мое дело, - ответил Батлер. - Это вы не не глупите, Форман. Идите спокойно.
Расстояние между ними было небольшое. Первое, что пришло ему в голову - действие. Но он сдержался. Он будто опять раздвоился. И теперь одна его половина наблюдала, что предпримет другая. Он посмотрел на Батлера, пытаясь понять его душевное состояние. Пытаясь Рассмотреть в человеке то сокровенное, присущее только ему, что защищает его от окружающего мира, предупреждает об опасности.
Любого можно понять, сказал себе Пол. Любого. Секунду образ Батлера как бы плескался в его сетчатке, будто его рассматривали через дно стеклянного стакана, затем изображение стало четким.
- Я не собираюсь оставаться в дураках, - спокойно произнес Пол и сел на край стола. - Я не пойду с тобой.
- Пойдешь, - Батлер навел пистолет.
- Нет, - ответил Пол. - Если меня возьмешь, то скажу в полиции, что это ты поддерживал снабжение наркотиками жильца комнаты 2309. Я им скажу, что ты сам наркоман.
Батлер устало взглянул:
- Идем, Форман.
- Нет. Живым я не дамся. Если убьешь меня, то начнется нежелательное для тебя расследование. Если сделаешь меньше, и я останусь жив, то расскажу им все.
На мгновение на балконе установилась тишина. Оба они слышали шелест листов журнала.
- Я не наркоман, - произнес Батлер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
