Редкие и всегда неожиданные вспышки сарказма Хатуи обычно заставали Лиат врасплох. Но, так как Хатуи при этом всегда улыбалась, было трудно понять, осуждала она поведение аристократов или просто смеялась над ними.
Лиат смотрела, как юного Константина представили королю. Мальчик опустился на колено и поцеловал королю руку. Хотела бы она для себя такой жизни?
Поступить в королевскую школу, где она могла бы учиться, писать, читать все, что захочет. Все бы хвалили ее. Если бы не умер Па.
Но Па умер. Па убит.
Она прикоснулась к своему левому плечу, где обычно, когда она не сидела на лошади, висели переметные мешки. На плече ничего не висело, и она чувствовала себя как будто неодетой. Пришлось мешки и плащ оставить в крепостных конюшнях. Она не любила оставлять свое имущество, опасаясь, что кто-нибудь украдет его: в мешке была спрятана драгоценная книга. Но выбора не было. Немного успокаивало, что на этот раз один из «орлов» остался охранять их вещи, пока остальные присутствовали на королевском ужине, чтобы блеснуть перед этими варренскими лордами могуществом и великолепием короля Генриха.
«Львы» тоже присутствовали. Они стояли вдоль стен. Около двери, ведущей во двор и в кухни, девушка заметила Тайадболда, болтающего с приятелем.
Сквозь мерное жужжание голосов она услышала, как маркграфиня Джудит обращается к королю. Импозантная маркграфиня всегда вызывала трепет у Лиат, хотя девушка понимала, что эта аристократка не знает даже о ее существовании, тем более Джудит не могла догадываться о связи, существующей между Лиат и ее сыном. Хью был аббатом Фирсбарга, расположенного к западу отсюда, на севере Варингии. У него не было причин участвовать в этом походе. Сначала она опасалась, что продвижение Генриха по Варре может завести их туда, но все обошлось: Генрих явно не собирался посещать места, с которыми у него не было хлопот.
— Мне нужно взять своих людей и отправиться в свои земли, — говорила Джудит. — Необходимо собрать налоги, какие смогу, ваше величество. Кроме того, сейчас время сбора урожая, потом наступят зима и весенний сев, так что я смогу идти на Гент не раньше следующего лета.
— А как же предстоящее замужество, о котором вы говорили? — спросил король. — Оно не задержит вас?
Она подняла брови. Властная женщина, примерно того же возраста, что и король, она родила пятерых детей, трое из которых выжили, похоронила двух мужей. В отличие от леди Сванхильды, многочисленные роды никак не сказались на ее здоровье, она сама водила в бой свои войска, хотя у нее были сыновья и зятья. Лиат не могла не восхищаться силой этой женщины и была рада, что эта сила не направлена против нее.
— Молодой супруг всегда стремится показать себя на поле боя, — сказала леди Джудит, вызвав смех и добрые пожелания сидящих за столом. — Я не вижу причины, которая могла бы ему помешать драться под Гентом, когда мы прибудем туда. Но я должна вернуться в Австру, чтобы бракосочетание состоялось. Я обещала заехать за женихом еще весной — Губы ее шевельнулись, она выглядела более довольной, чем, по мнению Лиат, позволяли приличия. — Задержка, вызванная мятежом Сабелы, была непредвиденной. Надеюсь, его родня на меня не обиделась и не откажет мне.
— Жарко здесь, — пробормотала Лиат.
— И не только из-за разговоров, — ухмыльнулась Хатуи. — Можешь выйти немного проветриться. Все равно пока не понадобишься.
Лиат кивнула и отошла в сторону. Протискиваясь мимо слуг, несущих очередное блюдо — жареных фазанов с развернутыми веером перьями, девушка невольно подслушала разговор, происходивший за столом, где сидели сестра Росвита и несколько священников.
— Надеюсь, он такой же симпатичный, как, говорят, был ее первый муж, — сказала какая-то женщина.
— Ее первый муж не был красавцем, дорогая сестра Амабилия, — возразил сидящий рядом с ней пухлый молодой человек. — Он унаследовал много земли и значительное состояние, потому что его мать пережила всех своих сестер и не родила ни одной дочери. Это знаменитый любовник маркграфини с Альбы был красавцем. Не правда ли, сестра Росвита? Вы ведь были тогда при дворе?
— Давайте будем думать о божественном, брат Фортунатус.
Сделав замечание, сестра Росвита, однако, улыбнулась. Она была известна при дворе своей ученостью и мудростью, а также тем, что никогда не теряла присутствия духа. За два месяца похода у Лиат не раз возникала возможность восхищаться ею издали, тем более что во время пребывания в Хартс-Рест Айвар высоко о ней отзывался. — Я, к сожалению, не могу припомнить его имени, но надо признать, что он был замечательно красив. Такое лицо невозможно забыть.
— Высокая похвала из ваших уст, сестра Росвита, — сказала та, которую звали Амабилией. — Если даже вы все помните…
— Поток фазанов наконец иссяк, и Лиат продолжила путь к двери.Тайадболд — Она остановилась возле рыжеволосого «льва». — Как себя чувствует тот человек с рассеченной щекой? Он жив?
— Жить он будет, но, увы, вряд ли сумеет теперь кого-нибудь очаровать.
— Сможет он продолжить службу? И что с ним случится, если не сможет? — Она хорошо знала, что значит остаться одиноким, без родни и дома.
— «Лев», который не может продолжать службу из-за ранения в бою, вправе ожидать существенного вознаграждения от короля. Он получит участок земли в приграничье или на болотах.
— Но ведь это опасные места.
— В каком-то смысле — да, но зато ты не зависишь от местных князьков, которые всех заставляют работать и платить налоги. Король требует от тебя лишь караульной службы в близлежащем дозорном форте. Даже с такими шрамами, как у бедного Йоханнеса, можно найти жену, если будет что оставить дочерям. Всегда можно найти сильную женщину, младшую сестру, которая захочет обеспечить себе безбедное существование и не обратит внимания на какой-то там шрам. — Он замолчал, но тут же прикоснулся к ее локтю и четко выговорил: — «Львы» не забудут, как ты пришла к нему на помощь, «орел».
Король встал со своего места и поднял кубок. Все замолкли.
— Утром мы выступаем на восток, на Вендар, — провозгласил король. Несколько молодых лордов разразились ликующими возгласами. — Но не будем предаваться веселью в зале скорби. Вспомним уроки святой Катины.
Святую Катину, в то время как она выслеживала в засаде жителей собственной деревни — так хищник подстерегает молодого оленя, — мучили видения, предвещавшие беду. Этот день был для Лиат праздником, ее видения оказались пророческими.
— Не позволяй страху затемнять твой взор, — сказала епископ Констанция.
— Не позволяй себе забывать о собственных неприятностях, — парировал король. Он смотрел куда-то мимо своей чаши и, казалось, видел что-то незаметное для всех остальных. — Шестьдесят семь дней прошло с того момента, как я узнал о смерти… — Он замолчал, не в силах заставить себя произнести это имя. И хорошо, с горечью подумала Лиат, меньше страданий для ее собственного сердца — со дня гибели «драконов» в Генте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
