Даттона это, кажется, не убедило.
Филипп знал, что американцу некоторая утомленность жизнью, характерная для типичного английского джентльмена, показалась бы не признаком хорошего воспитания, а праздностью. Было ясно, что Лоренсу, не имея какого-то занятия, не видать Синтии как своих ушей, поэтому Филипп в спешном порядке переложил на его плечи одну из своих многочисленных обязанностей.
- Теперь, когда он вернулся домой, Лоренс возглавит всю благотворительную деятельность семьи. Мы заботимся о благосостоянии тех, к кому судьба была менее благосклонна, чем к нам, и спонсируем множество благотворительных мероприятий. Лоренс будет управлять всем этим.
- Это уже кое-что, - пробормотал Даттон. - Но управление благотворительными мероприятиями едва ли можно назвать доходной деятельностью. Он дал мне понять, что его обязанности будут более серьезными, чем это.
- Лоренс горит нетерпением взять на себя более серьезную ответственность, - заверил полковника Филипп, скорее надеясь, чем веря, что это правда. - Как я уже говорил, не передавая ему контроль сразу, как ему того хотелось бы, я собирался ввести его в курс дела постепенно, научить его, помочь советом.
- Гм-м, вы намерены научить его также принимать решения, милорд?
- Не улавливаю, что вы имеете в виду.
- Почему он не делает предложения Синтии? - спросил полковник. - Он ухаживает за ней уже девять месяцев. Когда он гостил у нас в Ньюпорте прошлым летом, он ни на шаг не отходил от нее. Зимой он довольно часто бывал в нашем доме на Парк-авеню, хотя и не так часто, как в Ньюпорте.
Филиппа это не удивило, но он не стал, конечно, говорить о том, что Лоренс во всем, включая ухаживание, самым интересным считает начальный этап.
- Синтия его любит. Он заверил меня, что и он любит ее. Вы дали ему работу. Так чего же он ждет? Почему не делает предложение? Когда я встретил свою жену, я через четверть часа знал, что женюсь на ней. Когда находишь ту женщину, которая тебе нужна, ты не должен ее отпускать. Я не понимаю такой нерешительности.
- Мне кажется, что и в данном случае, сэр, мы по-разному смотрим на ситуацию в силу наших национальных различий. Любовь, несомненно, играет важную роль, но в Британии помолвка означает не только взаимную привязанность, но и…
Стукнув кулаком по крышке стола, Даттон прервал все эти довольно скучные разъяснения:
- Черт возьми, приятель, намерен он жениться на Синтии или нет? Если он играет с чувствами моей маленькой девочки…
- Я уверен, что дело обстоит совсем не так, полковник. Мой брат джентльмен. Он никогда не будет играть с чувствами юной леди, - заверил его Филипп. Хотя несчетное количество раз Лоренс проделывал именно это, Филипп всем сердцем надеялся, что на этот раз брат испытывает более глубокие чувства - Мой брат говорит, что любит вашу дочь, и я знаю, что он твердо намерен просить ее стать его женой.
- В таком случае почему он этого не делает? Что его удерживает?
- Возможно, это объясняется тем, что Синтия еще мало времени провела в Англии. Может быть, Лоренс хочет, чтобы Синтия, прежде чем дать согласие стать его женой, убедилась, что жизнь здесь подойдет ей.
Полковника, кажется, это не убедило.
- Возможно, это так, и следует подождать ближайшие несколько месяцев. Но если к тому времени ваш брат не соберется с духом сделать предложение моей дочери, я сомневаюсь, что он сумеет позаботиться о ней. Пока я не буду убежден, что он человек правдивый и ответственный, я не стану подписывать никакие соглашения с «Хоторн шиппинг».
Взглянув на преисполненное решимости лицо полковника, Филипп понял, что дальнейшее обсуждение этой проблемы бесполезно.
- Полностью одобряю ваше решение, сэр. Мы подождем и будем надеяться, что Лоренс и мисс Даттон в самое ближайшее время достигнут взаимопонимания.
Мужчины встали, и Филипп добавил:
- Тем не менее я надеюсь, что мы с братом будем иметь удовольствие увидеться с вами сегодня за ужином?
- Да-да, конечно. Я слышал, что «Савой» очень хороший ресторан.
- Хотел бы я иметь возможность принять вас в своей резиденции на Парк-лейн. Но там все еще идут работы по модернизации.
- Да, понимаю, но как только все будет сделано, вы получите удовольствие от электрического освещения и горячей воды из кранов. Мы всем этим пользуемся уже многие годы, но вы здесь, кажется, не торопитесь обзавестись современными удобствами в отличие от американцев.
- По эту сторону Атлантики люди в большей степени приверженцы традициям, - согласился Филипп, провожая Даттона из своей конторы. - И все же дом на Халф-Мун-стрит был модернизирован совсем недавно, и я полностью согласен с мнением американцев: электричество - чудесная вещь.
Продолжая обсуждать чудеса электричества, мужчины спустились вниз по лестнице.
- Буду с нетерпением ждать встречи с вами за ужином, - сказал Филипп, проводив Даттона до входной двери. - Всего вам доброго, полковник.
После ухода Даттона Филипп приказал подать экипаж. Возвращаясь домой, он обдумал разговор с американским миллионером и, несмотря на нерешительность Лоренса, окончательно убедился в том, что брату следует жениться на дочери Даттона Синтии, девушке уравновешенной и здравомыслящей. К тому же она была хороша собой, богата и, что самое главное, незлопамятна. Иными словами, она была самым лучшим подарком судьбы из всех, которые когда-либо получал его брат, и Филипп собирался как можно скорее напомнить об этом Лоренсу.
Ему вспомнилось на мгновение личико красивой светловолосой девушки с огромными карими глазами и нежными алыми губками, но он сразу же прогнал этот образ из своих мыслей. К завтрашнему дню Марии Мартингейл и след простынет, и Лоренс никогда не узнает, что в течение целой недели его первая любовь жила с ним по соседству.
Войдя в свой дом на Халф-Мун-стрит, он на мгновение задержался в вестибюле и, отдавая шляпу и трость дворецкому, спросил:
- Где мой брат?
- Мистер Хоторн в гостиной, сэр, пьет чай.
- Спасибо, Данверс, - сказал Филипп и направился к лестнице. Так или иначе, ему придется заставить Лоренса взяться за ум. Это всегда было непросто сделать, но только войдя в гостиную, Филипп понял, насколько непросто это будет на сей раз. Рядом с Лоренсом на диване, обитом бархатом сливового цвета, сидела, попивая чаек, Мария Мартингейл, которая выглядела обманчиво милой и невинной, словно ангелок на макушке новогодней елки.
Глава 4
Вот розмарин, для того чтобы помнить.
У. Шекспир
Ему следовало предвидеть это. Филипп остановился на пороге, сердито глядя на девчонку, от которой всегда одни неприятности. Она сидела в его гостиной, а он мысленно ругал себя последними словами за то, что он такой тугодум. Ему надо было сразу догадаться, что Мария прибежит вся в слезах плакаться в жилетку Лоренсу. Она без всяких угрызений совести нарушила свое слово, так что не постесняется нарушить его опять.
