Читаем без скачивания Команда мести - Кирилл Казанцев

– Говори, – великодушно разрешил Оболенский. И хозяин назвал этот адрес.

– Ну, вот и все. – Максим встал с места и немного театрально поклонился. – Российские правоохранительные органы благодарят вас за оказанную помощь.

С этими словами и Оболенский, и сопровождающий его здоровяк, который за все время не сказал ни единого слова, вышли из кабинета.

Хозяин заведения остался один. Встал с места, подошел к шкафу, в котором был скрыт бар, чуть подрагивающей рукой налил себе приличную порцию коньяка и отхлебнул глоток…

А ведь он только что чуть не сдал полицейским самого Бобошерова! Если бы этот странный майор чуть усилил нажим, он бы не выдержал. Но почему?! Не первый раз жизнь ставила хозяина заведения в такое положение, что ему приходилось бороться за существование, за саму жизнь. И он никогда не терял ни присутствия духа, ни силы воли. Да он смеялся в лицо своим врагам!

«Не человек! – раздраженно подумал ресторатор об ушедшем полицейском. – Черт какой-то!»

Может, позвонить Бобошерову, сказать: так, мол, и так… А лучше вообще честно: «Прости, брат, я тебя немного предал…» Вот тот обрадуется такой честности! Просто счастлив будет. Нельзя звонить. Но что тогда делать?

Некоторое время понадобилось хозяину заведения, чтобы принять решение – никуда он звонить не будет. Пусть все идет так, как идет, своим чередом. Ну, а если менты вдруг даже поймают Бобошерова, он тут будет ни при чем. Он, наоборот, старался, помогал… Это знают все красногорские таджики. И вовсе не его вина, что этот дурак Бобошеров не послушал опытного и умного человека.

– И что теперь? – Василий повозился в кресле, откинулся на спинку, вытянул ноги – благо жизненное пространство автомобиля это позволяло.

– Будем ждать, – равнодушным тоном ответил Максим.

– Чего ждать-то?

– Утра…

– А сейчас что, никак нельзя?

– Можно, – признал Оболенский, – но нежелательно.

– Почему это?

– Потому, – покосившись на недовольное лицо напарника, Максим тяжело вздохнул и пустился в объяснения: – Ты пойми, нам этот тип сейчас совершенно неинтересен. Он просто не знает того, что нужно. Но ведь Бобошеров не зря интересовался у своих, как его найти?

– Наверное, – был вынужден согласиться Василий.

– Я так думаю, что этот… – кивнул Оболенский на подъезд, неподалеку от которого стояла машина, – и слил информацию по Рустаму. Какие-то свои межклановые «терки». Тошали его вычислил и теперь захочет отомстить за братца. Будь они там, у себя, умирал бы он долго и мучительно. А здесь его просто пристрелят или зарежут. По-быстрому…

– Так, может, они уже там, в хате, – высказал предположение Василий, – отрезают от него понемногу – а мы тут сидим и ждем неизвестно чего…

– Ну, во-первых, мне без интереса, останется он в живых или нет, – недовольно поморщился Максим. – Он знал, в какие игры играет. И, как я понимаю, сдавал Рустама вполне сознательно. Так что вопросы выживания – это его личные проблемы, к которым ни я, ни ты отношения не имеем. Нас он интересует только как подсадная утка, живец, и не более того…

Сказанное прозвучало более чем цинично, однако нашло понимание у Скопцова. Как человек, побывавший на войне, он знал – иногда ради большего приходится жертвовать меньшим. И сейчас был именно такой случай. Но оставались и другие вопросы…

– А что во-вторых? – продолжал он изводить Максима.

– Во-вторых… – Тот на мгновение задумался, словно прислушиваясь к чему-то, после чего уверенно заявил: – Их там нет. Они пойдут утром.

– Откуда ты знаешь?

– Я не смогу тебе объяснить, – пожал плечами Оболенский. – И себе – тоже. Просто знаю – и все.

Некоторое время сидели молча. Каждый думал о своем. Первым не выдержал затянувшейся паузы Скопцов.

– Слушай, Максим, а как ты их узнаешь? Ну, когда они пойдут?

– Узнаю, – все с той же, непонятной Василию, уверенностью ответил Оболенский.

– А вот того, толстого, в кабаке… – опять заерзал в кресле Скопцов. – Ты что, не мог его дожать? Ну, чтобы он самого Бобошерова этого отдал? Он ведь знает, зуб даю, где эта скотина прячется!

– Наверное, мог, – чуть поразмыслив, ответил Максим. – Просто времени не хватило. Да и тяжело… Мы ведь на его площадке были, в месте, ему привычном и близком, там, где он чувствует себя уверенно и спокойно. Пришлось бы долго ломать его защиту, а у нас – цейтнот…

Из всего сказанного Василий, наверное, понял только одно слово – «цейтнот». Шахматный термин – нехватка времени. А остальное – «защита», «ломать»… Это оставалось китайской грамотой.

– Слушай, а почему мы только вдвоем? Почему еще ваших не позвал? Тот же ОПОН не подключил? – не унимался Скопцов.

– Много народа – больше возможности «спалиться», – ответил Максим. – И потом… Я не думаю плохо об Игоре, давно его знаю. Но ведь Бобошеров почему-то сменил жилье… Кто-то же предупредил его о том, что на него вышли. Так что, Вася, придется нам с тобой вдвоем управляться. Поэтому давай-ка подремлем малость – утром нам надо быть в форме.

Посидев некоторое время, Оболенский хлопнул себя по лбу:

– Черт! Забыл совсем! – Он взялся за телефон, набрал номер. – Игорь, это я! Слушай, просто из головы вон. Ты риелторов-то отпустил?

– В камере уже.

– Так они же «не при делах», – удивился Максим.

– Ага, как же! Раскололись на три мошенничества. Я их «тряпичникам» отдал.

– А! Тогда ладно, – успокоенный Максим откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. До утра было еще далеко.

Бобошеров, запершись в своей комнате, вертел в руках телефон. Он понимал – звонить необходимо. События стали развиваться не так, как планировалось. Все понеслось под откос. И не исключено, что уже завтра он может оказаться в полицейской камере, откуда не выйдет в ближайшие лет двадцать. Так что без помощи ему не обойтись.

Но… Захотят ли ему помочь? Этого он не знал наверняка. Страшно было звонить. И страшно было оставаться один на один со своими проблемами. В том, что эти самые проблемы были созданы им же, Бобошеров не желал признаваться даже себе.

Наконец, тяжело вздохнув, Тошали набрал номер.

– Да? – ответили почти сразу.

– Это я… – негромко сказал Бобошеров.

– Так-так… – Короткая пауза на той стороне. – И чем обязан?

– У меня проблемы…

– Ты где сейчас?

– В Красногорске. В Сибири.

– Насколько серьезны твои проблемы? – Человек не задавал лишних вопросов – прекрасно знал, чем занимается Бобошеров. – С большой партией прихватили?

– Хуже… – признался Бобошеров. И замолчал.

– Не тяни кота за хвост, – посоветовал его собеседник. – Давай по существу.

– Один из моих людей… – Тошали оглянулся на дверь и чуть понизил голос, – совершил убийство. Валят на меня…

Собеседник наркодельца разразился энергичной тирадой, основные слова в которой не подлежали цензуре. Выплеснув таким образом эмоции, спросил:

– И чего ты от меня хочешь? Пусть менты разбираются. Если ты невиновен – отпустят.

– Вытащите меня отсюда, – взмолился Бобошеров. – Пусть они берут убийцу, мне он не нужен. А меня – вытащите! Я отработаю! Хлебом клянусь, вы не пожалеете…

Повисла долгая тягучая пауза. Тошали, затаив дыхание, ждал ответа.

– Хорошо… – через несколько секунд сказал его собеседник. – Я подумаю, чем можно тебе помочь. Но только убийца должен достаться полицейским.

– Как скажете, уважаемый, – наркоделец с трудом сдержался, не дал проявиться ликующим ноткам в голосе. – Все будет так, как вы скажете!

– Все. Жди. – Собеседник Бобошерова отключил свой телефон.

Тошали тяжело вздохнул. Этот короткий разговор стоил ему нескольких лет жизни. Наркоделец отер рукой лоб – за какие-то секунды он вспотел так, будто преодолел бегом дистанцию в несколько километров, и поднялся. Ноги чуть подрагивали – последствия пережитого только что нервного напряжения. Но это ничего, не смертельно.

Бобошеров подошел к двери, открыл ее, выглянул в комнату.

Вся его команда находилась здесь. Новруз, надежный и преданный, как пес, телохранитель, мрачный здоровяк, сидел у самой двери, охраняя покой шефа. Чуть в стороне, на диване, в расслабленной позе лежал стрелок Олим. Он только что принял очередную дозу. Лицо растеклось в блаженной гримасе, глаза полуприкрыты, из угла приоткрытого рта стекает на грязный воротник рубашки струйка слюны…

– Шараф, – обратился Тошали к третьему члену своей банды. – Зайди на минутку.

Шараф – из местных таджиков. Точнее, из тех, кто приехал в Сибирь достаточно давно, чтобы считаться здесь своим. Проверенный человек, не единожды выполнявший довольно скользкие поручения Бобошерова.

– Слушай меня, – начал Тошали после того, как Шараф плотно прикрыл за собой дверь. – Завтра Олим убьет того человека… Ты его отвезешь с утра. А когда он сделает дело, убьешь его. Оружие оставишь при нем. И позвонишь ментам. Ты меня понял?