успеваемости, предлагаю выслушать главную пострадавшую. А то что-то вы все позабыли про неё, — я указал на Лизу, и та вышла вперёд. Выглядела она уверенной и вдохновлённой моей победой.
— В тот день Оксана и Ирина, — рыжая указала на тех двух девушек из компании Козла, — заставили меня пойти к пруду в компании Козловского и его прихвостней. Мне угрожали проблемами, если я откажу им прилюдно. Поэтому мне пришлось согласиться, а там, на меня набросились и под ухмыляющиеся лица этих людей, — она указала на свиту Козла, — попытались изнасиловать! Я пыталась защищаться, но я едва смогла призвать питомцев, как на них тут же напали птицы Козловского и питомцы его прихвостней! Если бы не Сергей, не знаю, что со мной бы стало…
Она упала на колени и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась.
— Мне тоже больше нечего добавить, — я подошёл к Лизе и приобнял её.
— Хорошо. Мы покинем зал, чтобы посовещаться.
Директор и деканы ушли, но вернулись всего лишь через пять минут. Всё это время рыжая не отпускала меня, вцепившись мёртвой хваткой.
Когда все расселись на свои места, директор стукнул молотком по столу.
— Мы посовещались и пришли к общему мнению и снимаем все обвинения со студентов Зябликова и Огневой. Сторона обвинения не предоставила никаких доказательств своим словам лишь голословные домыслы и ничего более, — директор перевёл взгляд с нас на адвоката. — К тому же, хоть на Сергея и поступали жалобы, причём в больших количествах, но абсолютно все они были отклонены, ибо признаны фальсификацией, клеветой и многим подобным. С другой стороны, студент Козловский и его «товарищи»…
Павел Романович сделал многозначительную паузу и нахмурил брови.
— Нам поступало немало жалоб, включая жалобы на сексуальные домогательства и насилие над простолюдинками. Но все они были отозваны, так что расследования не проводилось. И судя по состоянию, в котором на заседание пришла студентка Огнева, смею предположить, что на неё давили. Это так?
— Д-да, господин директор… Мою семью обещали вырезать, если я пойду против Козловского…
— Это клевета! Я протестую! — выкрикнул адвокат.
— Зато я, именем Зябликовых, клянусь перед всеми вами, что, если хоть кто-то из семьи Лизы пострадает. Неважно как. Уволят с работы. Вдруг нападёт хворь. Плевать. Клянусь, что поведу свой род на войну с родом Козловских. И поверьте, нам будет глубоко насрать на ваши оправдания. И да, это не угроза. Это ультиматум. И поверьте, не стоит проверять клятву убийцы чудовищ на прочность. Обломаетесь, — я хищно оскалился, глядя на парня, а тот был красный, словно спелый помидор.
— Что ж… Вот мой вердикт. Студенты Козловский, Ромазов, Краснов, Чумазова и Шубина исключаются из академии с занесением в личное дело.
— Я требую пересмотреть это решение! — выкрикнул адвокат.
— Требуйте, — хмыкнул старик, и только я, приобняв Лизу, поспешил уйти, как меня окрикнули. — Сергей, зайдите ко мне в кабинет.
— Спасибо, — рыжеволосая поцеловала меня в щёку и поспешила уйти, а я побрёл к директору. Точнее, за ним.
Топать пришлось минут пять, потому что он едва тащится… А он, блин, один из сильнейших приручителей империи. В нём же, блин, силы, как в драконе!
Что-то я сегодня ворчливый…
Вскоре мы пришли в кабинет директора, который делился на две части. В первой сидит его секретарь. Точнее, секретарша. Горячая дамочка с пышной грудью, в стильных очках и с суровым взглядом. Её чёрные волосы были сложены в хвост, а ещё, уверен, она носит чулочки… Кхм!
Мы вошли в кабинет директора, и что я могу сказать?.. Первый раз здесь, и тут весьма симпатичненько. Просторный кабинет, вдоль обеих стен книжные шкафы, а над ними или прям на них чучела чудовищ, которых когда-то убил директор.
Хм. Сильные тварины.
— Сергей. Могу я попросить тебя показать мне свою татуировку? — обратился ко мне директор, встав перед своим столом и обернувшись ко мне.
Заметил-таки… Вот поэтому я и надел перчатки. То-то эти татуировки отличались от всех что, я видел в академии. Более сложные.
Я стянул перчатку и поднял руку.
— Так и знал… Высший, значит… Можешь призвать?
Кивнув, призвал паучиху, а та призвалась сразу в облике девушки в красивом чёрном платье.
— Добрый вечер, наставник господина, — слегка поклонилась она.
— Арахнус… Но с большой перспективой дорасти до Арахны… — старик погладил свою седую бороду, а его глаза сверкали от любопытства. — На второй твоей руке я также ощущаю мощный энергетический след. Тоже Высшая⁈ Можешь?
— Нет. Лиса работает на электростанции. Пользу человечеству приносит! — поднял я палец, но перчатку всё же снял.
— Лиса? — он пригляделся к татуировке и вдруг расхохотался. — Бьякко и в батарейки! Вот безобразник! И не стыдно же тебе благородную лисицу так эксплуатировать?
— Нет, — пожал я плечами.
— Как ты вообще смог их приручить? По себе знаю, что это невероятно тяжело. А ты, первыми питомцами, да Высших…
— Это всё из-за этих глупых печатей! — проворчал я и поднял обе руки тыльными сторонами в сторону директора. — Поймал бы их, озолотился и прославился. Но эти зверюги слишком умные. Сами приручились, чтобы спастись.
Резко обернулся к паучихе, а та стоит словно статуя. Богом клянусь, эта зараза лыбилась!
— Вот как… — старик вновь почесал бороду. — Что ж. Это и правда возможно. И должен отметить, что «самоприручиться» может далеко не каждый Высший монстр. Поэтому, юная леди, позвольте выразить вам своё почтение. Вы весьма талантливы.
— Благодарю, — улыбнулась та.
— И… — директор стрельнул в меня взглядом. — Они поддаются обучению. Их талант нужно развивать, тогда они станут куда полезнее. Настолько, что даже тебе придётся признать их силу.
— Пока что они — батарейка и портная, — пожал я плечами, а у того глаз дёрнулся.
— Паучий шёлк Арахнуса немалых денег стоит, а ты
