он не слишком переживает оттого, что стал свободным от королевских уз. К тому же эта женщина очень красива. Ты же видел ее портрет в Галерее.
– Я люблю деда, ты знаешь. Но что делать, у него есть слабость. Женщины – его слабость. – Отто засмеялся. – Однажды он чуть не соблазнил собственную племянницу…
– Отто! – Людвиг широко открыл глаза.
– Да ладно, все в семье об этом знают.
– Но он же не знал, что это была его племянница. Об этом никто не знал. Супруги Шпиринг хранили секрет и никому не говорили, кто настоящий отец Каролины.
– Был секрет, да. Хранили до тех пор, пока Карл Теодор не узнал, что его братец, король Баварии, слишком увлекся юной баронессой фон Шпиринг. Карлу пришлось рассказать брату, кто настоящий отец девушки, и дед был вынужден свои ухаживания за юной баронессой свернуть. – Отто говорил весело, не смущаясь тем, что тема весьма деликатная.
– А ты откуда об этом знаешь?
– От одной девушки. Но тебе не скажу.
– Отто… Я твой брат.
– Ладно. От Вильгельмины, сводной сестры Макса Хольнштайна. Она подслушала однажды разговор матери с отцом. Кстати, ты не забыл, что вчера мы пригласили на обед Макса? – Отто хмыкнул, увидев удивленное лицо брата. – Неужели не помнишь? В антракте!
– Забыл… Совершенно забыл. Спасибо, что напомнил. Люблю Максимилиана. Мы давно с ним не общались. В театре он был с красивой дамой…
– А я ему не доверяю, – перебил Отто.
– Почему? – спросил Людвиг с удивлением и даже испугом.
– Не знаю. Просто он мне не нравится.
– Но мы знакомы с раннего детства. Он часто бывал у нас. Наш отец крестил его.
– И что? Вот увидишь, Макс еще доставит нам много хлопот.
– Он наш троюродный брат… Если его бабка действительно дочь Карла Теодора, а не барона Шпиринга…
– А ты сомневаешься? Это секрет только для чужих, Людвиг.
– Но почему ты не жалуешь Макса? – тихо спросил Людвиг, – этот секрет не может быть причиной…
– В этом вся проблема. Он – Виттельсбах! Как и мы. Однако носит имя Хольнштайн.
– Это достойное имя, Отто.
– Ну да… Его бабушка согрешила с братом нашего деда, но об этом не принято говорить вслух. А его мать вообще ушла от мужа, когда Максу был всего год. Потом родила еще пятерых детей от другого мужчины. Ты думаешь, ему все равно?
– Он любит своих братьев и сестер. Так бывает в жизни, Отто. Ты еще слишком юн, чтобы рассуждать на темы любви. К тому же Каролины уже нет на этом свете, не будем говорить о ней плохо.
– Да я не о ней. И мне все равно, что происходит на самом деле в других семьях. Просто я чувствую, что Макс не совсем тот, за кого себя выдает. Ты не разбираешься в людях. Для тебя все хороши.
– Так и есть.
– Но я бы ему не доверял.
Людвиг обнял брата.
– Я очень тебя люблю. Давай завтра выедем на лошадях.
– Чур, я на Авроре! Или ты уступишь мне Теодора?
– М-м… Он и сам не захочет, – смутился Людвиг. – Если я буду рядом, он не захочет…
Отто рассмеялся:
– Да ладно. Я понимаю. Любимый конь, любимый хозяин. Аврора мне даже больше нравится.
– Договорились, – Людвиг довольно улыбнулся.
«Он очень красивый, – подумал Отто, – мой брат красавчик! Людвиг похож на маму. Жаль, что у него нет подружки. Он слишком серьезный. И странный. Нельзя быть таким романтиком».
«Отто очень похож на отца. И манеры отцовские, и сердится, как отец, – рассуждал о брате Людвиг. – Но, в отличие от отца, Отто очень веселый, добрый и душа любой компании. Как же я люблю своего брата. Однако он горяч в своих суждениях…»
– Отто, надеюсь, мы не будем в присутствии Максимилиана обсуждать его девушек и его семейные тайны?
– Можем обсуждать мои!
– У тебя есть тайны? – с притворным удивлением поинтересовался Людвиг.
– У меня есть девушки.
– Бог мой… Тебе четырнадцать.
– Через два месяца пятнадцать. И девушки мне очень нравятся. Армия тоже. Вот раздумываю, что лучше? – Отто захохотал.
– Отто! Тебе надо учиться, потом…
– Ах, оставь. Все нормально. Это ты думаешь только о Сиси… Она прекрасна, спору нет. Но она жена Франца Иосифа, императрица Австрии.
– Сиси – мой друг, – тихо ответил Людвиг.
– Я знаю. – Отто вздохнул. – Я тоже ее очень люблю. Как кузину и очень хорошего друга…
– Вы здесь? – в комнату вошел Максимилиан фон Хольнштайн. – Кажется, меня пригласили на обед.
Максимилиан был красив: высок, строен, голубоглаз. Он имел успех у женщин. К тому же он был амбициозен, энергичен и честолюбив. Макс Хольнштайн делал прекрасную карьеру: в настоящее время находился на придворной службе.
– Здравствуй, друг мой, рад тебя видеть. – Людвиг обнял Макса. – Представь, Отто собирается учиться в кадетском корпусе и затем поступать на военную службу.
– Что ж плохого? Отто, ты рассуждаешь здраво. – Он похлопал по плечу младшего кронпринца, затем обратился к обоим братьям: – Я тоже начинал с камер-юнкера и офицера кирасирского полка. Потом был назначен юнкером, затем получил младшего лейтенанта.
– Ну нет, такая карьера не для меня, – улыбнулся Людвиг.
– Романтикам нечего делать в армии, – Макс засмеялся. – К тому же ты будущий король.
Людвиг замахал руками:
– О, нет… Надеюсь, отец будет долго править. Я не хочу заниматься государственными делами.
– Людвиг хочет жить в сказочном замке, слушать музыку и мечтать.
– Да, это правда. – Людвиг смущенно улыбнулся. – Я хочу вернуть в Баварию Вагнера. Он мог бы написать не одну оперу! Я хочу построить замок… Нет, два… Или три замка. Сказочных и романтических…
– У нас уже есть Хоэншвангау. Чем не сказочный замок? – смеялся Отто.
– Да… Я люблю его. Но я хочу свой замок… с Тангейзером, Персифалем и Лоэнгрином… – глаза кронпринца увлажнились, и лицо осветилось мечтательной улыбкой.
Отто и Максимилиан переглянулись, пожав плечами.
– А не пора ли нам обедать? – весельчак Отто нарушил элегическую атмосферу.
И трое юношей отправились на обед. Чтобы спуститься в столовую, им пришлось пройти сквозь Галерею красавиц, которую создал дед кронпринцев Людвиг Карл Август. Революционное движение сорок восьмого года принудило короля Баварии отказаться от короны в пользу сына Максимилиана. Однако бывший король Людвиг совсем не жалел о таком поступке: жизнь частного человека его вполне устраивала. Он наслаждался свободой, покровительствовал искусствам и путешествовал. Бывший король питал слабость к красивым женщинам. Поэтому заказал художнику Йозефу Штилеру тридцать шесть портретов красивейших женщин и собрал их все в одной галерее – недавней столовой южного крыла главного дворца Нимфенбурга.
Прелестные девушки и женщины на портретах – принцессы и простые горожанки,
