После того как солдатам вермахта пришлось зимовать при температуре, иногда опускавшейся до минус 40 градусов, следовало каким-то образом исправлять ситуацию, сложившуюся из-за почти суеверного нежелания Гитлера думать о зимнем обмундировании. Выход нашел Геббельс, как всегда умело замаскировавший правду. Он организовал в средствах массовой информации кампанию с призывом помочь «доблестным солдатам рейха», публикуя десятки фотографий и отчетов о массовых проявлениях «национальной солидарности», о женщинах, собирающих теплые вещи, и спортсменах, жертвующих свои лыжи для нужд Восточного фронта. Подобные факты настолько приободрили Гитлера, что он даже воскликнул за обеденным столом в «Вольфшанце»: «Немецкий народ услышал мой призыв». Однако, когда собранные вещи начали наконец прибывать на фронт, солдаты примеряли их со скептическими усмешками, а то и с циничным изумлением. Чистые, иногда пахнущие нафталином вещи производили странное впечатление на завшивленных получателей подобных посылок. «Перед глазами возникали диван в гостиной, или детская кроватка, или чистая девичья комнатка, где лежала эта одежда, – писал один лейтенант. – Нам казалось, что все это прислано с другой планеты».
Эти сентиментальные мысли о доме были не просто бегством от мира с его грязью и вшами, они помогали уйти от нарастающей жестокости окружающей обстановки, в которой быстро забывались нормы общепринятой человеческой морали. Германские солдаты, большинство из которых, вне всякого сомнения, были любящими отцами и сыновьями у себя дома, в Германии, здесь, в России, занялись некоей болезненной формой «военного туризма». Существовал приказ, строго запрещавший фотографирование экзекуций. Однако, несмотря на это, казни партизан и евреев, как правило, всегда вызывали нездоровый интерес множества фотографов-любителей в форме войск вермахта.
Один немецкий офицер рассказывал, как поразило его и солдат то, с какой готовностью русское гражданское население обдирало одежды с трупов убитых сограждан. Сами немцы, видимо, до этого не опускались. Они отбирали теплую обувь и одежду у живых украинцев и русских, а их самих выгоняли из домов на мороз, умирать от холода и голода. Старшие офицеры часто жаловались, что их солдаты все больше начинают напоминать своим внешним видом русских крестьян. Но пришельцы явно не испытывали никакой жалости или симпатии к несчастным жертвам, ограбленным и лишенным последней надежды на то, чтобы выжить в таких кошмарных условиях. Поистине, пуля была бы милосердней.
Во время отступления под Москвой германские солдаты уничтожали и вывозили все, до чего могли добраться. Они обдирали полы в домах в надежде найти там хранящийся картофель. Мебель и бревна от домов использовались, как дрова для костров. Еще никогда в истории войн ни одно население какой-либо страны не страдало так от жестокости, проявляемой обеими воюющими сторонами.
17 ноября Сталин подписал приказ, согласно которому подразделения Красной Армии – авиация, артиллерия, лыжные батальоны и партизаны – должны были «уничтожить и сжечь дотла» все здания на расстоянии 60 километров в глубину немецкой обороны, чтобы лишить противника укрытий. Судьба русских детей и женщин во внимание не принималась.
Нервные потрясения и ужасы войны привели к росту самоубийств среди немецких солдат. Это явление достигло таких размеров, что пришлось даже выпустить специальный приказ, в котором говорилось: «Самоубийство в полевых условиях приравнивается к дезертирству. Жизнь солдата принадлежит Отечеству». Большинство из тех, кто кончал жизнь самоубийством, делали это, находясь в одиночестве на посту.
Солдатам приходилось проводить долгие темные ночи, вспоминая родной дом и мечтая об отпуске. Красноармейцы иногда обнаруживали на телах убитых немцев любопытные образцы «самиздата», показывающие, что их владельцы были столь же сентиментальны, сколь и циничны. В одном шутливом приказе говорилось: «Рождество в этом году не состоится по следующим причинам: Иосифа призвали в действующую армию; Мария дежурит в Красном Кресте; малыш Иисус отправлен с другими детьми в деревню (чтобы избежать бомбежек); три волхва не приедут, так как не доказали своего арийского происхождения; путеводной звезды не будет из-за затемнения; пастухов отправили на охрану объектов, а ангелов сделали телефонистками. Остался только один осел, но никто не будет отмечать Рождество с ослом»[2].
Военные власти были озабочены тем, что отправляющиеся в отпуск домой солдаты могут разлагающе подействовать на население, рассказывая ужасные истории о Восточном фронте. «Не забывайте о законах военного времени, – строго предупреждала отъезжающих в фатерланд одна памятка. – Вас могут осудить за разглашение военной тайны. Не говорите об оружии, тактике и потерях. Не говорите о плохом питании и беззакониях. Вражеская разведка охотно воспользуется этими рассказами».
Кое-кто из солдат, а скорее, целая группа откликнулась на этот документ своей собственной инструкцией, озаглавив ее «Заметки для тех, кто собирается в отпуск». Читатель может сам увидеть, что их желание пошутить только ярче оттеняет жестокость повседневной жизни солдат на Восточном фронте: «Следует помнить, что вы въезжаете в национал-социалистическую страну, условия жизни в которой резко отличаются от тех, к которым вы привыкли. Следует быть вежливыми с местным населением, соблюдать их обычаи и по возможности воздерживаться от привычек, так полюбившихся вам за последнее время.
Пища. Не срывайте паркет и другое покрытие полов, потому что здесь картофель хранится в других местах.
Комендантский час. Если вы забыли ключи, постарайтесь открыть дверь каким-нибудь похожим предметом. Только в самых чрезвычайных случаях пользуйтесь гранатой.
Защита от партизан. Нет никакой необходимости требовать у гражданских лиц паспорт и открывать огонь, получив не удовлетворяющий вас ответ.
Защита от животных. Собаки с привязанными к ним минами характерны для Советского Союза. Немецкие собаки в худшем случае кусаются, но не взрываются. Если вы будете стрелять в каждого пса, что рекомендуется делать в Советском Союзе, то это может произвести на окружающих тягостное впечатление.
Отношения с гражданским населением. В Германии особа, носящая юбку, вовсе не обязательно является партизанкой. Впрочем, несмотря на это, женщины в Германии смертельно опасны для тех, кто приезжает с фронта в отпуск.
И главное: приехав в отпуск на родину, будьте осторожны и не рассказывайте никому о райских условиях жизни в Советском Союзе, иначе все бросятся сюда и нарушат нашу идиллию».
К наградам тоже существовало несколько ироничное, если не циничное отношение. После учреждения в 1942 году медали за зимнюю кампанию ей тут же дали название: «Орден замерзшей плоти». Однако появились значительно более серьезные примеры недовольства солдат. Командующий 6-й армией фельдмаршал фон Рейхенау буквально взорвался от негодования, когда накануне Рождества на стене дома, предназначенного для его штаб-квартиры, обнаружил надписи следующего содержания: «Мы хотим обратно в Германию! Нам это надоело. Мы грязные и завшивленные и хотим домой!» и даже «Нам не нужна эта война!» Рейхенау, понимая, что «подобные мысли и настроения есть результат чрезвычайно высокого напряжения и усталости», возложил на своих офицеров всю ответственность за «политическое и моральное состояние войск».
Следует заметить еще и то, что, пока маленькая группа тесно связанных между собой офицеров во главе с Хеннингом фон Тресковым готовила заговор с целью устранения Гитлера, в рядах немецкой армии действовала, по крайней мере, одна подпольная коммунистическая организация. За подкладкой шинели одного немецкого солдата красноармейцы обнаружили листовку под названием «Фронтовое письмо №3» с таким обращением: «Товарищи! Кто еще не наелся по горло дерьма здесь, на Восточном фронте?.. Эта преступная война развязана Гитлером, и она ведет Германию в ад... От Гитлера необходимо избавиться, и мы, солдаты, можем это сделать. Судьба всей Германии находится в руках вооруженного народа на фронте. Нашим паролем должно стать: „Долой Гитлера! Долой нацистскую ложь! Война – это смерть для Германии!“
Развитие власти во время тотальной войны неизбежно влечет за собой усиление государственного контроля за всеми сферами жизни общества. Любая критика режима может быть расценена как вражеская пропаганда, а любой противник режима представляется предателем интересов государства. Никто из высших офицеров германского генштаба не пытался противостоять желанию Гитлера возвыситься над своими генералами, поэтому очень скоро они сами превратились в «козлов отпущения», призванных расплачиваться за последствия навязчивых идей бывшего ефрейтора. Те командиры, которые не согласились с его политикой удерживать занятые позиции любой ценой, в декабре 1941 года были сняты со своих постов. Гитлер заставил Браухича уйти в отставку и назначил себя главнокомандующим сухопутными силами под предлогом того, что генералы не могут понять всей необходимости выполнять волю национал-социализма.
