мне в грудь, но я не двигаюсь с места.
Вспоминаю снова, как она целовалась с левым пацаном, и в крови закипает бешенство.
– Я тебе сейчас язык реально откушу.
– Пф, – громко фыркает, – одни угрозы, даже не страшно уже. Кишка тонка, воспитатель хренов.
Ну все.
Разворачиваю девчонку спиной к себе и нагибаю к дивану. Кристина дергается и пытается проткнуть мне ботинок каблуком. Скручиваю руки за спиной и нагибаюсь к уху. Пигалица шумно дышит и все ещё пытается меня побороть.
– Все ещё хочешь проверить?
– Да ничего ты мне не сделаешь, – ударяет бедрами в пах, и я охаю.
Девчонка довольно скалится, а у меня срабатывает желание проучить эту язву.
– Сучка языкастая… – Расстегиваю ремень и выдергиваю из петлиц.
Кристина застывает и пытается посмотреть, что я делаю. На ее лице паника. – Ну, раз ты так уверена, что я не способен тебя воспитать, то я просто обязан доказать обратное.
– Что ты там задумал, сволочь? Отпусти меня немедленно!..
Зажимаю её ноги между своими и сдергиваю шорты. Ох ты ж бл*. Сглатываю слюну при виде черного кружева на светлой коже и уже успеваю пожалеть, что начал все это.
– …Ах ты, придурок, я на тебя заявлю!
Наматываю ремень на скрещенные тонкие запястья и ударяю по ягодице. Девчонка вскрикивает и извивается.
– …Ах ты, ненавижу!..
Ударяю ещё раз и вижу, как на коже проявляется алый след. У меня рот наполняется слюной, хочется разорвать трусики и войти в её тело до упора. Освобождаю её запястья и подношу ремень к её лицу.
– В следующий раз вот этим буду воспитывать.
– Да пошел ты на хрен! – верещит Кристина.
Значит, не испугалась. Дергаю её и снова разворачиваю, она натягивает шорты и сдувает с лица волосы. Глаза горят ненавистью, а я от этого зрелища только кайф ловлю.
Щеки красные, волосы растрепанные, губы искусанные, ножки дрожат. Как после хорошего секса.
Зарываю пальцы в ее волосы и притягиваю девчонку к себе. Губы её на расстоянии миллиметра от моих…
И на хер я послал сдерживать себя сейчас…
Глава 11
Кристина
Внутри все дрожит, ягодица огнем горит, а эта скотина стоит и довольно скалится. Смотрит жадно на мои губы, которые ещё немного и соприкоснутся с его.
Я же киплю от злости, потому что с чего-то ради вот этот гад решил, что он имеет право меня наказывать за то, что я просто решила приехать в клуб и развеяться.
– Только прикоснись ко мне… – шиплю я, глядя в потемневшие глаза.
Лучше б молчала. Вот кто меня постоянно за язык тянет рядом с ним?
Тимофей ухмыляется, и в следующую секунду я оказываюсь усаженной на спинку гребаного дивана, на котором он только что меня по заднице отшлепал.
Цепляюсь за тугие мускулы на руках, чтобы не слететь отсюда, но все ещё не теряю надежды выпутаться из крепкой хватки. Тимофей до боли стискивает пальцы на моих бедрах. Дергаюсь, чтобы немного увеличить расстояние между нами, но куда уж мне. В этом тиране столько силы, что, кажется, преодолеть его в одиночку – это что-то за гранью моих возможностей.
– И что ты мне сделаешь, пигалица? – наши глаза теперь на одном уровне.
Тимофей разводит мои ноги и толкается между ног внушительным таким стояком. Я захлебываюсь вздохом, а он словно этого и ждет, тут же впивается в мои губы. Жестко и грубо. Язык нагло вторгается в мой рот, а я теряюсь.
Там, внизу, я готова была вырываться из лап незнакомца, а тут меня пронзает острое желание продолжить. Как же давно я мечтала ощутить эти жесткие губы на себе. Грезила во сне после очередной встречи с Тимофеем.
Мой опекун снова толкается мне между ног, и внизу живота разрывается тепловая бомба, меня с головы до ног окатывает горячая волна, и я начинаю скулить.
И этот скулеж, к удивлению, остужает мой пыл. До меня доходит, что этот тиран, после того как отшлепал, беспрепятственно целует меня. А я тут вся лужицей стекаю к его ногам. Ну уж нет, так просто я тебе не сдамся, скотина!
Кусаю его язык и ощущаю, как во рту появляется соленый привкус.
Тимофей дергается и, наконец, освобождает меня от своих крепких рук. Мычит, прижимая ладонь ко рту. А я сползаю с дивана и пытаюсь удержать свое тело на ватных ногах.
– Ещё раз прикоснешься ко мне – останешься без языка вообще, – рычу, отступая в дальний угол.
Пока Тимофей пытается очухаться, мне удается протиснуться мимо него и вырваться на свободу. Меня все ещё потряхивает, и сложно поверить в то, что я укусила его, но моя темная сторона довольно скалится и потирает ручки. Сбегаю по лестнице и открываю рот от удивления: возле барной стойки сидит Наташка в обществе нашего любимого препода.
Да ладно?! А он что тут делает?!
Трясу головой, пытаясь справиться с удивлением, и протискиваюсь к беседующей парочке.
– Драсьте. Нат, мне срочно надо домой.
Подруга кивает, но с места не сдвигается. Так, понятно – променяла нашу дружбу на общение с Сереженькой. Ну я припомню это ей. Потом.
Потому что сейчас у меня спина покрывается холодком в предчувствии чего-то плохого, а именно – кары от Тимофея. Поэтому самое время брать ноги в руки и сматываться отсюда, пока этот тиран не нашел меня и не проучил за выходку.
В то, что он будет мне мстить, нет ни единого сомнения. Вопрос, когда он начнет это делать?
Вызываю такси и покидаю клуб, вроде даже незамеченной. Думаю, куда бы податься, чтобы опекун не нашел меня. К Наташке нельзя – там свои слабые места: отец пьет по-черному, и Наташка сама не редко скрывается от него у меня. А больше и друзей-то нет. Черт. Домой вообще не вариант ехать – Тимофей меня там в два счета
