трудом отвечаю, перемежая слова мычанием и сладкими вздохами:
– Это безумие... Больно... но так хорошо...
Мужчина улыбается:
– Отлично, – и принимается за вторую мою грудь, быстро цепляя еще одну помпу. Снова характерное шипение, снова откачивается воздух. Кожа, забранная в плен, краснеет, разбухает, вздрагивает от напряжения. Я терпеливо выношу эту пытку на грани удовольствия и боли, между ног давно мокро и горячо от возбуждения, но Кир не торопится продолжать.
Он целует мои губы, покусывает шею, скользит пальцами по груди, ключицам, вытянутым вверх рукам, меряет шагами пол вокруг меня. Я полностью обнажена и открыта со всех сторон: спереди и сзади. Эта беспомощность и беззащитность сводят с ума.
Мужчина обходит меня, касается ладонями напряженных лопаток, пересчитывает неторопливо позвонки, ныряет в ложбинку на пояснице... Ласка и легкие касания вперемешку с сильной, тягучей, возбуждающей болью в сосках. Невообразимый коктейль. Просто на грани.
– Пожалуйста, хватит, – хнычу я наконец.
– Я могу вставить тебе в рот кляп, – предупреждает Кир строго.
– Нет, не надо, – умоляю я все так же жалобно.
– Тогда ни о чем не проси меня, – он качает головой и снова касается меня пальцами между бедер. Я покорно истекаю влагой прямо ему в ладонь. Он осторожно погружает внутрь одну фалангу пальца, откровенно дразня меня и заставляя извиваться на дыбе в попытках насадиться глубже... Массирует по кругу распухший клитор. Ужасно, это просто ужасно... Я закусываю нижнюю губу, чтобы не закричать, но Кир приказывает:
– Кричи, Каштанка, – и неожиданно вонзает в меня указательный палец на всю глубину. Я послушно и громко вскрикиваю, ловя эту секунду восхитительного чувства заполненности, а потом он убирает руку, снова оставляя меня ни с чем.
– Хватит издеваться! – рычу я.
– Я только начал...
Теперь в его руках оказывается третья помпа.
– Я не выдержу этого, – шепчу я тихо, глядя на него умоляющим взглядом. Он спрашивает так же тихо:
– И что тогда произойдет?
– Я умру, – отвечаю я жалобно.
– Неправда, – Кир улыбается и прислоняет помпу к моему клитору. Одно только прикосновение прохладного пластика вызывает дрожь по телу. Я тяжело дышу, наблюдая, как мужчина придерживает полусферу и одновременно начинает выкачивать из нее воздух. Пластиковый колпачок присасывается к коже, затягивая внутрь и без того распухший клитор, и я отчаянно извиваюсь, словно всерьез пытаюсь вырваться... Это невозможно – я знаю. Но инстинкты тела изнывают и умоляют меня: беги! это слишком!
Клитор все сильнее наливается кровью, помпа неумолимо шипит, а я не могу даже свести бедра, чтобы хоть немного защититься от беспощадного мужчины. Он выглядит настолько невозмутимым и сосредоточенным, что мне становится немного не по себе.
– Кир, – зову я его захлебывающимся, задыхающимся голосом.
– Что, Каштанка? – он ухмыляется и наконец заглядывает мне в глаза.
– Ты меня пугаешь, – признаюсь я честно.
– Хорошо, – он кивает и притягивается к моим губам, чтобы крепко поцеловать. Я отвечаю, но больше мычу и постанываю ему в губы. Ощущения между бедер становятся совсем невыносимыми. Клитор пульсирует в пластиковом колпачке, и я чувствую, что скоро на меня нахлынет первый оргазм. Грудь болезненно ноет, но это тоже только подстегивает возбуждение. Я в вакууме – не только там, где поставлены помпы, но и вообще. В голове звенящая пустота. Тело сосредоточено на физических ощущениях. Никаких посторонних мыслей.
Ни-че-го.
Когда я кончаю, Кир ослабляет помпы, но не снимает их.
– У нас осталось совсем немного времени, – говорит он.
– Что? В смысле? Ты же сказал, что...
– Помпа – не такая уж безобидная игрушка. Она может нарушить циркуляцию крови, если держать ее на теле слишком долго. Поэтому... – он целует меня в губы, а в его руках тем временем оказывается плетка с длинными кожаными хвостами.
– Ты не шутил, – шепчу я тихо.
– Конечно, нет, – мужчина обходит меня по кругу и останавливается сзади, так, чтобы я его не видела. Хвосты свистят в воздухе и быстро опускаются на разогретую его ласками задницу.
6 глава
КИР
Член в штанах уже давно стоит торчком и просится наружу. Меня чертовски заводит, что Каштанка снова пришла ко мне в клуб и практически напрямую попросила себя трахнуть, хоть и сильно рисковала... Теперь парень, а точнее, самовлюбленный придурок, ради которого зачем-то затевалась вся эта откровенно дурацкая афера с девственностью, бросил ее, и я всего лишь хочу немного исправить этот дерьмовый вечер. Сделать так, чтобы она действительно не пожалела, что вернулась. Чтобы запомнила эти несколько часов удовольствия.
Дыба, распорка и новенькие помпы – только начало моей хитро спланированной игры. Теперь в моих руках любимая кожаная семихвостка, и ею я собираюсь отходить девчонку со всех сторон до лютого поросячьего визга. Да, обещаю: она будет изнывать от желания и боли.
Первый удар приходится на оттопыренную голую задницу, и на нежной коже тут же проступают красные следы от хвостов. Каштанка вскрикивает, сжимает кулаки, пытается свести бедра, а потом мычит что-то нечленораздельно. Я хитро улыбаюсь, выглядывая из-за ее спины:
– Все в порядке, Каштанка?
– Ты ненормальный! – сопит она в ответ.
– За такие слова можно и по жопе получить! – смеюсь я.
– Да что ты говоришь! – огрызается девчонка, но сразу теряет свой запал спорить, как только плетка снова впивается упругими хвостами в ее сочную задницу, уже немного ниже. Еще один вскрик, еще один мучительный стон и дрожь по телу. Я встаю на колени за ее спиной, чтобы провести по только что нанесенным ударам. Кончики пальцев нежно касаются вздувшейся и покрасневшей кожи, принося Каштанке кратковременное облегчение, а потом я без предупреждения замахиваюсь снова, хвосты свистят в воздухе и рисуют новый узор на девичьей коже. Я знаю, что эта сладкая боль заставляет ее вздрагивать и напрягаться, а помпы подстраиваются под женское тело, снова и снова сдавливая клитор и соски. Невообразимый кайф на грани возможного и невозможного.
Еще несколько ударов я наношу по заднице и бедрам, заставляя Ясю кричать и содрогаться в подвешенном состоянии. Потом перемещаюсь вперед и щекочу хвостами плетки ее поднятые высоко вверх руки, подмышечные впадины и грудь вокруг помп. Каждое прикосновение вызывает болезненно-приятный отклик, очаровательное личико перекошено судорогой удовольствия, девчонка вздрагивает и тихо стонет:
– Что ты делаешь...
– Пока ничего особенного, – отвечаю таким же мягким шепотом.
