— Роуч так говорит, но заглянув под капот, я задался вопросом, лжет он или его загипнотизировали. И знаешь, ответа на этот вопрос у нас пока нет. Ключ не поворачивался. Словно замок зажигания заблокировали.
— И где сейчас ключ?
— Я его вставил в замок.
Эннис кивнул.
— Правильно. Когда ты открыл дверцу, лампочка под крышей загорелась? Или ее тоже нет?
Кертис помолчал, задумавшись.
— Да. Лампочка есть и она загорелась. Мне следовало это отметить. Но как она могла загореться? Как могла, если аккумулятор не подключен?
— Возможно, питание лампочки осуществляется от специальных конденсаторов. Такое возможно, — но по голосу чувствовалось, что Эннис и сам не очень-то верит в свои слова. — Что еще?
— Лучшее я оставил на закуску. Мне пришлось кое к чему прикоснуться, но я пользовался носовым платком и помню, к чему прикасался, так что не напускайся на меня.
Вслух Эннис ничего не сказал, но одарил молодого напарника взглядом, который ясно говорил: если потребуется оторвать ему яйца, он, Эннис, их оторвет.
— Весь приборный щиток — туфта, одна видимость. Верньеры радиоприемника не поворачиваются, клавиши не нажимаются, ручка реостата нагревателя не двигается. Не нажимается и кнопка включения обогрева ветрового стекла. Такое ощущение, словно все залили цементом.
Эннис следом за тягачом свернул на подъездную дорожку к автостоянке патрульного взвода Д.
— Что еще? Есть что-нибудь еще?
— Более чем. До хера, — последнее слово произвело впечатление на Энниса, потому что обычно Кертис не ругался. — Ты помнишь большущее рулевое колесо? Я думаю, оно тоже ложное. Я его покрутил, не волнуйся, только ладонями, и оно действительно вращается, по и против часовой стрелки, но только чуть-чуть. Может, оно заблокировано, как и замок зажигания, но…
— Но ты так не думаешь.
— Совершенно верно. Я так не думаю.
Тягач остановился перед гаражом Б. Заработал гидроподъемник, передние колеса «бьюика» покинули кузов, плавно опустились на землю. Водитель, Джонни Паркер, вышел из кабины, чтобы отцепить «бьюик», как всегда попыхивая сигаретой. Эннис и Керт сидели в патрульной машине «Д-19», глядя друг на друга.
— Так что же мы сюда привезли? — вопросил Эннис. — Автомобиль, который не может ездить сам и не может свернуть с шоссе 32 на автозаправочную станцию «Дженни». Без номеров. Без наклейки техосмотра… тут его осенило. — Регистрационные документы? Ты проверял?
— На рулевой стойке их нет, — Керт открыл дверцу, ему не терпелось вылезти, молодые, они такие нетерпеливые. И в барбачке тоже, потому что нет там никакого бардачка. Ручка есть, кнопка-защелка тоже, но кнопка не нажимается, ручка не дергается, маленькая дверца не открывается. Все декоративное, как и приборный щиток. Приборный щиток — макет. В пятидесятых автомобили не изготавливались с деревянными приборными щитками. Во всяком случае, американские автомобили.
Они вылезли из патрульной машины, постояли, глядя на заднюю часть «бьюика».
— Багажник? — спросил Эннис. — Он открывается?
— Да. Не заперт. Нажимаешь кнопку, и крышка поднимается, как у любого автомобиля. Но запах отвратительный.
— Запах?
— Как на болоте.
— Трупы?
— Трупов нет, ничего нет.
— Даже запаски? Домкрата?
Кертис покачал головой. Подошел Джонни Паркер, снимая рукавицы.
— Что-нибудь еще, парни?
Эннис и Керт покачали головами.
Джонни уже повернулся, чтобы уйти, остановился.
— Что это значит? Кто-то решил пошутить?
— Мы еще не знаем, — ответил Эннис.
Джонни кивнул.
— Когда выясните, дайте мне знать. Любопытство до добра не доведет, но все-таки это не порок. Вы понимаете?
— Еще как понимаем, — ответил Кертис. Любопытствовать, но в меру, этот принцип стал для взвода Д образом жизни, а не просто поговоркой, без этого служба не ладилась.
Эннис и Керт наблюдали, как старик идет к кабине.
— Хочешь сказать что-то еще, прежде чем мы поговорим с сержантом Скундистом? — спросил Эннис.
— Да, — кивнул Кертис. — Там сейсмоопасная зона.
— Сейсмоопасная зона? И что это, черт побери, означает?
Вот тут Кертис и рассказал Эннису о передаче по образовательному каналу, которую он видел неделю тому назад. К этому времени к ним подошли несколько человек, в том числе Фил Кандлетон, Арки Арканян, Сэнди Диаборн и сержант Скундист.
В передаче речь шла о предсказании землетрясений. Надежного метода еще не разработали, но ученые в большинстве своем полагали, что в конце концов он обязательно появится. Потому что предвестники землетрясения имели место быть. Животные чувствовали их приближение, да и многие люди тоже. Собаки становились беспокойными, лаяли, требуя, чтобы их выпустили из дома. Лошади и коровы метались в стойлах, ломали изгороди загонов. Курицы в клетках вдруг начинали летать по ним, ломая крылья. Некоторые люди заявляли, что слышали высокий гудящий звук, идущий из земли, за пятнадцать или двадцать минут до сильного толчка (и если некоторые люди могли его слышать, вполне вероятно, что животные слышали этот звук куда как лучше). Опять же, падала температура. Не все чувствовали ее понижение перед землетрясением, но многие люди говорили об этом. Их слова иногда подтверждались данными синоптиков.
— Ты пудришь мне мозги? — спросил Тони Скундист.
Конечно же, нет, ответил Кертис. За два часа до великого землетрясения 1906 года температура в Сан-Франциско упала на целых семь градусов, это зарегистрированный факт. Хотя в остальном погодные условия оставались неизменными.
— Удивительно, — признал Эннис, — но причем тут «бьюик»?
Вокруг уже собралась небольшая толпа патрульных. Кертис оглядел их, зная, что, возможно, на следующие шесть месяцев у него появится радиопозывной Сейсмолог, но, тем не менее, ответил на вопрос. Пока Эннис находился в конторке заправочной станции и допрашивал Брэдли Роуча, он сидел за большим рулевым колесом, помня о том, что прикасаться к нему можно только ладонями. И, сидя, в кабине, услышал высокий гудящий звук. Не только услышал, но и почувствовал.
— Оно шло ниоткуда, это высокое, устойчивое гудение. Я чувствовал, как от него вибрируют пломбы в зубах. Думаю, будь оно чуть сильнее, в карманах задребезжала бы мелочь. Есть слово, объясняющее это явление, мы изучали его на физике, да вот вылетело из памяти.
— Гармоника, — подсказал Тони. — Когда две вещи начинают вибрировать вместе, как камертоны или бокалы для вина.
Кертис кивнул.
— Да, гармоника. Я не знаю, что вызывало это гудение, но оно было очень сильным и расположилось оно прямо по центру моей головы. Знаете, как бывает, когда встанешь под линией высокого напряжения на Блаффс. И пусть это покажется безумием, но через какое-то время мне начало казаться, что это не просто звук, кто-то пытается разговаривать со мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
