- Заманчиво, - сказала Сэйдж, закусив губу. - Но мне нужно окно. Кровь этого парня повсюду, и я хочу смотреть на луну, пока ты меня хорошенько трахаешь.
Она стянула свитер через голову и накинула его на картонный вырез какого-то игрока НФЛ, рекламирующего "Маунтин Дью". Сорвав с себя лифчик, она натянула его и выстрелила в меня, как гигантской резиновой лентой. Ее сиськи закачались, и лифчик с шлепком упал в лужу крови. Сэйдж сдвинула руки, прижимая груди друг к другу, отчего они казались еще больше. У нее были большие, телесного цвета ареолы, а соски напоминали жесткие изюминки. Мой рот наполнился слюной, когда я двинулся вперед, желая устранить все расстояние между нами, и когда Сэйдж покинула безопасный проход, я выглянул в окно, видя только пустые подъездные дорожки бензоколонок. Под их фонарями не было даже насекомых. За насосами виднелся слабый отблеск света на наших машинах, а потом только неподвижная мертвая улица. Это было похоже на город-призрак.
Полицейская лента должна держать людей подальше, - сказал я себе, когда Сэйдж облокотилась на стойку, снимая эти облегающие джинсы, как змея сбрасывает кожу.
Трусики без промежности. Я так и знал!
Я нашел выключатель и выключил резкий верхний свет, свечение витрин давало нам достаточно видимости. Я взъерошил ее густую шевелюру, потянул так, как ей нравилось, и откинул ее голову назад, обнажая мягкую шею и освобождая темную сторону моей сексуальности, ту сторону, которую моя жена подавляла годами. Толкнув Сэйдж на прилавок, я расстегнул ширинку и достал свое чудо современной медицины. Сэйдж терла руки в крови, покрывавшей кассовый аппарат, намыливаясь, как будто была в душе. Не было никакой необходимости в прелюдии. Я был тверд, а она вся мокрая. Мой член вошел в нее, и я начал трахать ее с яростью, ударяя ее бедрами о стойку с каждым толчком, желая проникнуть в это прекрасное создание. Я сжал ее ягодицы обеими руками, пальцы впились достаточно сильно, чтобы лопнули капилляры, и она завизжала, волосы бились в лужах крови, украшая стены, как художник-экспериментатор. Я вырвался, схватил ее за шею и прижал к одной из плексигласовых дверей магазина. Она застонала, играя со своим клитором, пока я медленно, хищно приближался к ней. Она была вся в красном веществе от живота и выше, одна сторона ее головы была залита кровью и роняла но пол чернильные кляксы.
Я развернул ее и прижал к входной двери. Исчез мой страх быть пойманным. Исчез страх микробов и болезней. Я был в сексуальном маниакальном состоянии. Моя единственная забота была заставить мою любовницу кончить, сотрясаясь. Я хотел, чтобы она кончила так сильно, что упала бы и описалась. По содроганиям ее тела я понял, что моя техника работает. Ее груди скрипели, когда двигались по стеклу, размазывая кровь по наклейкам на двери. Ее влага стекала по моему члену и яйцам, и когда она кончила, я прижал ее лицо к стеклу, ее волосы были собраны в кулак. Когда ее оргазм закончился, я скользнул в ее задницу и выплеснул свою собственную.
Сначала я подумал, что она выкрикивает мое имя в экстазе, но потом она ударила меня по рукам, вырываясь.
- Черт! – закричала она. - Вот дерьмо!
Я открыл глаза.
Парковку осветили фары.
* * *
- Черт-черт-черт-черт.
В нас ударили лучи фар. Сэйдж отбарабанила полосу ругательств, ныряя в укрытие. Я попытался обежать вокруг стойки, но мои брюки все еще были вокруг лодыжек, так что я мог делать это походкой робота. Я остановился и поднял их. Все еще в крови, Сэйдж искала свою одежду, но она была разбросана по всему магазину и терялась в тени.
- В туалет! - cказал я, заправляя рубашку. - Иди в туалет!
Ее лицо было искажено болью.
- Майк!
Ей больше нечего было добавить. Она просто произносила мое имя в панике, безмолвно умоляя меня найти способ исправить ту беду, в которую мы попали. Все, что я мог сделать, это дать панический совет, неуклюже пытаясь взять на себя ответственность за плохую ситуацию, зная, что она только ухудшится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не может быть, чтобы они нас не заметили.
Свет фар пронесся мимо окон. Перед домом на холостом ходу стояла машина, фары которой были направлены на кирпичную стену. Я надеялся, что они просто уедут, что это был просто какой-то полуночный водитель, надеющийся заправить бак, но вместо этого наткнулся на неожиданное шоу. Некоторые люди могут быть ханжами, но в двадцать первом веке, конечно, большинство людей просто захихикают, если поймают людей, занимающихся сексом на публике, и повернутся в другую сторону, не так ли? Я имею в виду, кто не занимался сексом в машине или в лесу? Не совсем то же самое, но они не знали, что это место преступления…
Сэйдж бегала по магазину, опрокидывая вещи в темноте.
- Я не могу найти туалет.
- Он должен быть где-то здесь…
В моем мозгу промелькнула быстрая картинка, воспоминание о том, как Сэйдж разговаривала с Галлаханом перед бензоколонкой. Справа от них, на другой стороне здания, была дверь с табличкой.
- Черт, Сэйдж. Я думаю, что тебе нужно выйти наружу, чтобы добраться до него.
- Я не выйду на улицу!
- Ну, ни хрена себе, Эйнштейн. Пойдем, попробуем найти твою одежду.
Я вспомнил картонную звезду НФЛ и стал искать его силуэт, отыскивая свитер. Я услышал, как заглох мотор.
- Вот, - сказал я. - Давай, поторопись.
Сэйдж схватила свитер. Снаружи хлопнула дверца машины.
- Входная дверь заперта? - спросила она.
- Даже не знаю.
- Ты, блядь, не знаешь?
- Я не могу вспомнить!
- Она не двигалась, когда мы там трахались.
- Да, но это была входная дверь. Она открывается внутрь, а не наружу. А теперь скажи, где твои джинсы?
- Помоги мне найти!
Я обошел магазин, но мои глаза все время возвращались к парковке. Темная фигура пробиралась к запачканной кровью двери. Если она не заперта, то времени на это нет. Краем глаза я заметил джинсовый комок.
- Вот они!
Я пошел за джинсами, забыв, в каком проходе нахожусь - самом грязном из всех. Моя нога ударилась о жидкое дерьмо, и я полетел, как клоун на банановой кожуре, тяжело приземлившись на спину, вызвав красновато-коричневый шквал. Я скользил в скользком потоке крови и дерьма, сплевывая, когда влажный кусок плоти приземлился в мой кричащий рот. Когда я попытался встать, рука, которая поддерживала меня, соскользнула, и я едва успел удержаться, прежде чем мое лицо коснулось пола.
Когда входная дверь открылась, раздался звон. Я присел на корточки, высунув голову из-за угла. Высокая фигура включила фонарик, но направила луч на пол.
- Может, все-таки выйдем, - сказал Райкер.
ГЛАВА 8
Забавно, но я всегда считал Райкера отвратительным типом. Он говорил с набитым ртом, пердел, не извиняясь, ковырял в носу прямо перед вами и всегда ел грязную пищу или, по крайней мере, делал ее грязной, съедая ее. Раньше я считал его мерзким, а теперь он поймал меня на том, что я занимаюсь сексом с женщиной вдвое моложе меня в круглосуточном магазине, полном крови, гноя, мочи и фекалий.
Райкер нашел выключатель и включил свет. Оглядевшись вокруг, я поняла, насколько хуже мы все сделали. Взъерошенные волосы Сэйдж оставили на стенах красные следы, по форме напоминающие веер. Двери были испачканы, а на заднице Сэйдж остался след коричневой спермы. Повсюду виднелись кровавые следы.
Сэйдж стояла перед прилавком. Она почти добралась до своих джинсов. Обнаженная, если не считать свитера, она держала его нижнюю часть, натянув как можно ниже, чтобы скрыть свой стыд. Она выглядела так, словно только что сошла со съемочной площадки «Кэрри»[15]. А я выглядел еще хуже. Падение оставило меня покрытым мусором. В волосах застряли розовые комочки сухожилий, а под рубашкой меня царапали кусочки костей. К коже прилипли волосы, которые не принадлежали ни мне, ни Сэйдж. С плеча на колено стекало жидкое дерьмо. Все, кроме моего лица, было темно-красного оттенка, но смущение придавало ему соответствующий оттенок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
