Или там, Медведем.
Он прикусил кончик языка, дразня бывшую разбойницу.
– Хоть Скунсом себя назови, – буркнула та. – Всё равно не поверят.
– Ладно, – он скрестил ноги и ловко поднялся одним движением. – Помолились и хватит. К вечеру надо уже быть в Лесу, нельзя тянуть дольше.
– Если я появлюсь без предупреждения…
– Все решат, что ты точно выцепила очень выгодное дельце.
Майлис молча покачала головой – с таким скорбным видом, будто он собирался собственноручно отвести ее на виселицу. Но не так уж и сложно будет затеряться в лесном сброде, Дарес был уверен.
Он помог своей спутнице встать, отряхнуться, подхватил сумку и направился к выходу из храма – под тихое мелодичное пение женского хора. Даже как-то воодушевляет.
– Сначала – немного подготовки, – поделился он приглушенно, пока они спускались по ступеням. – Я тут, кстати, остановился неподалеку. Вон в той таверне, – кивнул он на скрытый в густой застройке постоялый двор.
Майлис нехорошо молчала, но и попыток убежать не делала.
Интересно, ей действительно так важен дружок из лавки портного? Дарес обнаружил его уже к вечеру того дня, как Лиса махнула хвостом и выбралась из его комнаты. Сначала след привел его в ее старый дом у леса. Один местный пьяница охотно выдал всю историю рыжей травницы за бутылку настойки: как часто бывает дома, чем занимается, даже в какой части леса и гор собирает свои травки.
Всё интересное она явно успела уничтожить, и какое-то время Дарес всерьез думал, что разбойница сбежала к своим – в тот самый Лес. Но пара деталей в доме указали на поспешное бегство в ином направлении.
Рыжеволосых в городе было немного, но они были. И горожане их охотно замечали, даже когда те прятали волосы под капюшон. А потом, наконец, Дарес вышел и на симпатичного круглолицего портного – ведь именно из его лавки вышла дама в шикарном сером платье и новом головном уборе.
Пройдя следом, Дарес определил дом и примерную комнату, в которой Лиса решила укрыться, а затем снял в таверне комнатушку, окна которой выходили на нужное место. Но ловить разбойницу раньше времени не стал. Эти дни было, о чем подумать и какие сопоставить сведения. Попутно мальчишка на побегушках старательно докладывал о загадочной знатной госпоже, в которую бедняга Дарес, в самом своем представительном виде, так бездарно влюбился. За звонкую монету юнец трещал о том, что дама совсем одна, никого к себе не пускает, по вечерам что-то тихо напевает за дверью, но явно ужасно, ужасно одинока.
Что-что, а располагать случайных встречных к себе Дарес умел хорошо.
Если эти встречные не переходили ему дорогу.
Ну, или не были подозреваемыми в убийстве.
Лиса бежала – и казалось, это доказывает вину. Или, по крайней мере, причастность. Но в таком случае бежала бы к своим, а вовсе не в город, по которому бродит стража. При этом не выходила из комнаты. Не пыталась ни с кем связаться. А ведь похищенные разбойниками жена и дочь бургомистра явно нужны им для каких-то целей.
Что ж, пришлось стать одним из них и снова сменить комнату – на сей раз выбрать место куда хуже и опасней. Зато под стать новому облику.
Дарес свел лопатки, почти физически ощущая, как идущая поодаль Майлис буравит его спину своим упрямым взглядом. По ее прежней жизни – впору ей будет и ударить ножом в ближайшем переулке. Но Дарес сейчас знал, что она так не поступит. Просто не возьмет на себя новую смерть. Ее руки наверняка помнят кровь и боль. Но и про то, что она хочет с этим покончить, рыжеволосая не врала.
Они прошли сквозь толпу пьяниц и завсегдатаев харчевни. Майлис предусмотрительно натянула поглубже капюшон и следовала за ним, не глядя на постояльцев. Знала, что лишний взгляд в глаза может быть воспринят совсем не так, как хотелось бы.
Дарес открыл дверь комнаты, ступил внутрь. Майлис зашла следом, все же запнувшись на пороге, но потом обернулась и закрыла за собой дверь. И даже ключ повернула в замке, а потом развернулась к нему и оперлась спиной о дверь.
– Ты собираешься пойти туда один? – ее голос прозвучал с хрипотцой.
– Ну да.
Дарес остановился перед крохотным и весьма потертым зеркалом на столе у окна. В мутном отражении виднелся сущий разбойник, прям бородатый отморозок. И эта проклятая борода чесалась! Дарес решил хоть на время снять ее и обработать чем-то кожу. Кажется, затея с чистой смолой была не самая удачная. Но скрыть свою внешность требовалось как можно быстрее и качественней, и не придумалось ничего лучше.
За пару рывков ему удалось сорвать бороду. Он обдал кожу прохладной водой из бадьи под умывальником, но сильно легче не стало.
– То есть без толпы стражников и охранников, просто один – прямо в сердце Леса?
– Вроде того.
Дарес умылся еще раз и вытер подбородок потрепанным и местами порванным полотенцем. Взглянул снова в зеркало, заметив за спиной смотрящую на него Лису. Пока он умывался и приводил себя в порядок, Майлис прошлась по комнате и замерла за его спиной.
– Есть более простые способы убить себя, – она тихо фыркнула.
– Простые способы для слабаков.
– О! – только и цокнула Лиса, демонстрируя безмерное восхищение.
Она без особого стеснения плюхнулась в единственное старое кресло. Дарес даже успел ненадолго забыть, что она только строит из себя знатную горожанку.
– Валяй, – махнула она рукой вытянув и скрестив ноги.
Дарес еще раз промокнул скомканным полотенцем кожу и уселся на край кровати.
– Чего именно ты ждешь?
– Ну, твой гениальный замысел. Который ты хочешь предложить новому главарю “Шалых”.
– Не дождешься, – усмехнулся Дарес. – Это только для него.
– А ты наглый не только с виду, но и на деле. – Майлис очаровательно округлила глаза. – Или в твою наглую ложь много охочих поверить? Сладкие
