— А анализ на бубонную чуму они проводили?
Мистер Кристмас рассмеялся. Но, увидя, что Джек не шутит, положил руку ему на плечо.
— Не думаю, что у твоего брата бубонная чума, Джек. — Он посмотрел ему в глаза. — Ты из-за этого так волновался? Я понимаю, там, в подвале, было ужасно, но те люди умерли больше трехсот лет назад. Как уверяют врачи, они не могут быть до сих пор заразны.
— Да, конечно, — кисло улыбнулся Джек. — Но я просто не мог не…
— Не надо, — прервал его мистер Кристмас. — Выбрось это из головы. Том чувствует себя неважно из-за того, что наглотался поганой воды. Но скоро он поправится, вот увидишь. — Отец сжал плечо сына и ободряюще улыбнулся. — Ты не сменишь меня здесь, пока я съезжу домой пообедать? Я с утра не ел. Мой желудок уже опасается, что у меня зашит рот.
Джек тихонько сел у кровати Тома. Глаза Тома беспокойно двигались под закрытыми веками. Это выглядело очень странно. «Сон на стадии сновидений», — подумал Джек.
Он поднял журнал отца. «Ландшафтное садоводство». М-да, очень увлекательно!
Нельзя сказать, что Джек что-то услышал. Он просто почувствовал, что в комнате что-то переменилось. Он посмотрел на Тома и заметил, что глаза его открыты.
— Привет! — нарочито весело поздоровался Джек. — Ты только что избавил меня от необходимости читать папин журнал по садоводству. Как дела?
— Мне сон снился, — произнес Том. Голос его был слабым, но четким. Он сдвинул брови. — Или… мне снился чей-то чужой сон…
— Это как?
Том покачал головой.
— Не знаю. Не спрашивай.
Ему не хотелось говорить об этом отвратительном сновидении. Пусть лучше оно постепенно сотрется из памяти. Том опасался, что, если выразит его словами, оно может приблизиться к реальности.
— Так что же тебе снилось? — улыбнулся Джек. — Окатил только что кого-нибудь водой?
— Не только что, — буркнул Том.
— Значит, ты помнишь, что сделал это?
— Да.
— А как ты думаешь, почему?
Том чуть дернул плечом.
— У меня было какое-то предчувствие… Непонятное предчувствие… Не знаю. Ты подумаешь, я помешался.
— Очень вероятно. Но все равно расскажи.
— Я подумал… В общем, подумал, что это яд. Почему — не спрашивай.
— Это была вода.
— Да, я знаю. — Том криво усмехнулся. — У меня, видно, в голове не все в порядке, Джек. Могу спорить, уже все только об этом и говорят: Том Кристмас свихнулся.
— Если и говорят, то не со мной, — поморщился Джек. — Ты помнишь, что наговорил Риган? Про Уилла Хилиарда и все такое?
— Нет, я же сказал. Я ничего про это не помню.
— Я тут покопался в книжках. Хотел узнать, существовали ли на самом деле люди по фамилии Хилиард, жившие в этих местах.
Глаза Тома округлились:
— Ты думаешь, что этот Уилл Хилиард… реальный человек… и он там? — Том неуверенно поднес руку к голове.
— Не очень хотелось бы углубляться в эту тему, — грустно ухмыльнулся Джек. — Но, пожалуй, это можно принять за возможное объяснение твоих действий.
Том откинулся на подушку. Глаза его были открыты, но пусты.
— Интересно, что бы сказали врачи насчет этой идеи? — тихо проговорил он.
— А ты их спроси, — предложил Джек.
— Тогда уж они точно решат, что я псих. И ни за что отсюда не выпустят, — с кривой усмешкой сказал Том и, возвращаясь к теме, спросил: — Ты что-нибудь нашел?
— Много всего, но ничего такого, что объяснило бы, что с тобой происходит.
— Все равно расскажи, — попросил Том. — Мне вроде бы спешить некуда.
— Для начала я узнал кучу всяких вещей про чуму. Например, Великая чума в Лондоне была лишь одной из самых крупных эпидемий болезни, которая уже веками косила людей по всей Европе. Начиная с четырнадцатого века.
— «Черная смерть»! — воскликнул Том. — Это я помню из истории.
— Вот именно. А еще вот что: я всегда считал, что с чумой было покончено во время Великого лондонского пожара. Но на самом деле все было совсем не так. На самом деле никто не знает, почему тогда чума исчезла. Тут я кое-что выписал. — Джек достал из заднего кармана джинсов обтрепанную записную книжку. — Ты удобно устроился? — улыбнулся он брату. — Тогда слушай…
— Фрэнки! Ты долго еще собираешься там сидеть? Мне нужно купать Табиту!
Фрэнки очнулась от своих бешено несущихся мыслей. Оказалось, она в душе под яростно бьющимися струями горячей воды. Она понятия не имела, как давно стоит тут. Как будто ей необходимо было смыть с себя воспоминания о колоколе.
Испытывая головокружение, как после долгого сна, Фрэнки потянулась к крану, перекрыла воду и распахнула дверь душевой кабинки. Вся ванная комната была заполнена клубами влажного пара. Зеркало покрылось мелкими капельками воды.
— Уже выхожу! — крикнула она.
Голос из-за двери принадлежал Саманте.
Закутавшись в большое махровое полотенце, Фрэнки отодвинула щеколду.
У двери стояла Саманта с Табитой на руках.
— Наконец-то! — Она прошла мимо нее в ванную. — На полу сплошь лужи. Так ведь можно поскользнуться и упасть. Фрэнки, сколько раз тебе говорить, чтоб ты клала на пол коврик?
Но Фрэнки уже вернулась в свою комнату. Она взглянула на часы — было без четверти девять. Выходит, она простояла под душем по крайней мере час, а может, и дольше. А ведь собиралась зайти к Джеку в библиотеку. Теперь уже поздно. Он, наверное, уже дома или у Тома в больнице.
Фрэнки провела щеткой по волосам. Можно еще раз сходить к Тому. Узнать, что выяснил Джек. И может быть, рассказать ему о колоколе. А может, и нет.
Если поторопиться, через несколько минут она будет готова. Все еще стоит такая жара, что волосы высохнут на ветру, пока она будет ехать на велосипеде. Конечно, почему бы и нет?
До девяти оставалось несколько минут. Фрэнки сбежала по лестнице вниз и сунула свою мокрую голову в гостиную. Отец смотрел телевизор.
— Пойду навестить Тома.
Отец посмотрел на стенные часы.
— А не поздновато?
— Еще светло. Я быстро, — пообещала Фрэнки. — Поеду на велосипеде.
— Смотри, будь осторожна, — предупредил отец. — Только туда и обратно. И не забудь включить фары.
— Не забуду.
— Чтоб к десяти была дома. А то будет тебе на орехи, поняла?
Минут двадцать туда, минут двадцать у Тома и минут двадцать обратно. Прекрасно, этого вполне хватит. Запросто.
— Поняла! Пока.
Часы во всем Личфорде били девять раз, когда Фрэнки села на велосипед и покатила в больницу.
Но Фрэнки так и не доехала туда.
Глава X
«ВСЕ МЫ ПАДАЕМ ВНИЗ!..»
Том лежал на спине с полузакрытыми глазами. Мир таял в тумане, но это не казалось неприятным. Он слышал успокаивающий голос Джека, который словно якорем удерживал его в реальности.
— «…В 1665 году мэр Личфорда встретился с влиятельными людьми города, и они приняли решение о девятичасовом вечернем звоне, — читал Джек свои записи. — Очевидно, люди, больные чумой, весь день сидели запертыми в своих домах. После девяти вечера все здоровые люди должны были оставаться в домах, а больным чумой разрешалось выйти подышать воздухом».
— Понятно, — пробормотал Том. — Очень мило. — Он тихо засмеялся. — Называется, ночная жизнь!
Часы показывали семь минут десятого.
Край неба еще пестрел обрывками облаков, оранжевых, пронзительно желтых и огненно-красных от закатного солнца. Фрэнки промчалась мимо призрачно белого паруса церкви Святого Иуды. Воздух был густ и неподвижен, как патока. Она обливалась потом, ее била дрожь. В любой момент она с ужасом ожидала услышать звук колокола.
«Зачем только ты поехала? Какая ужасная глупость! Возвращайся поскорее домой! Нет, это трусость. Нельзя. Надо проехать мимо церкви, и все будет хорошо. Вот увидишь», — убеждала себя Фрэнки.
Внезапно небо над ее головой затянуло густой клубящейся синевой. Мир будто закрыли стеклянной крышкой, плотно завинтили ее, лишив город свежего воздуха.
Фрэнки нажимала на педали, но усилия оказались напрасными. Дорога до больницы вздымалась перед ней непреодолимой преградой.
Она увидела, как кто-то бредет по тротуару — согнувшись, шаркая ногами, прижав руки к груди. Вместо одежды какие-то лохмотья. Человек качнулся в сторону, схватившись рукой за дерево. Голова его повисла. Фрэнки услышала слабый кашель.
Она затормозила и спрыгнула с сиденья.
— Извините, с вами все в порядке? — Ведя велосипед за руль, Фрэнки вошла под тень дерева. — Вам помочь?
Человек вскинул голову. Зияющая лиловая рана рта растянулась в жуткой улыбке. Раздался смех — горький, отчаянный. Протянулась костлявая, в багровых пятнах рука.
Вместе с этим ужасным смехом почувствовалось зловонное дыхание. Фрэнки попятилась и едва не упала, наткнувшись на свой велосипед. В следующее мгновение фигура исчезла.
