— Откуда я знаю! — досадливо отмахнулась она. — Буду просто жить. Там посмотрим, что будет дальше.
— Или кто будет, если вернее, — язвительно уточнил Дэвид.
У Кэролайн даже дыхание перехватило от возмущения.
— Ты явно напрашиваешься на хорошую пощечину, — трясясь от злости, выпалила она. — И очень скоро твое желание исполнится.
Он встретил ее угрозу кривой усмешкой.
— Итак, ты собираешься повторить судьбу своей матери? — продолжал он свою атаку. — Найти себе богатенького старичка, который согласится исполнять твои капризы и прихоти, жить в роскоши и потихоньку наставлять ему рожки?
— Я не нуждаюсь в том, чтобы жить за чужой счет! — возразила она. — У меня достаточно собственных средств. И мне не нужны никакие богачи, ни старые, ни молодые. — Ей хотелось как можно больнее уколоть Дэвида. — Александер оставил мне все свое состояние, как ты знаешь. Ведь именно этого ты и не можешь простить мне, правда, Дэви? До того, как моя мать и я вошли в его жизнь, ты был для него как сын, и, не появись мы, он завещал бы все деньги тебе. Но он поступил иначе, и за это ты возненавидел меня, и будешь ненавидеть, пока жив!
На какое-то время наступила гробовая тишина. Затем на его лице появилась холодная улыбка.
— Странно как-то, — произнес Дэвид.
Что-то в его тоне насторожило Кэролайн.
— Что именно странно?
— То, что во всех твоих планах на будущее не нашлось места одной очень важной для большинства людей вещи — интересной работе.
Кэролайн посмотрела на него как на сумасшедшего.
— Но у меня же нет… никакой профессии… Я не умею ничего делать… Ты же сам знаешь это.
Дэвид коротко и недобро взглянул на нее.
— Да, Кэрри, знаю. Все твои модные школы-интернаты, включая швейцарский лицей, учили только одному — быть красивой игрушкой, салонным украшением. Разве не так? — Он оценивающим взглядом окинул ее стройную фигурку. — Хотя, должен признать, уж в этом-то они преуспели. Из тебя бы получилась отличная севрская или мейсенская статуэтка.
От злобы у Кэролайн заныли виски и вспыхнули щеки. Она не могла понять, ради чего сидит здесь и выслушивает издевательства Дэвида. И какое право он имеет ее поучать? «Интересная работа»… Почему он так уверен, что она только и мечтает стать клерком в какой-нибудь дурацкой конторе?
— Так или иначе, — горя желанием побольше уязвить Дэвида, беспечно заявила Кэролайн, — мне незачем идти работать. И вообще, мне не нужна никакая работа! У меня полно денег. Их хватит мне навсегда. Или я не права?
Она увидела на лице Дэвида торжествующую улыбку, от которой на нее повеяло ощущением опасности.
— Боюсь, ты очень сильно заблуждаешься, — тихо сказал он. — Ты очень наивна, милая Кэрри.
Кэролайн едва не поперхнулась от возмущения.
— Что… что ты говоришь? — взвизгнула она. — Да я…
Она осеклась под его пристальным взглядом. Черные глаза не отрываясь смотрели на нее, засасывали.
— Что бы ты сказала, Кэрри, — бесстрастным тоном спросил он, — если бы узнала от меня, что у тебя нет больше ни гроша?
4
Кэролайн, словно безумная, уставилась на Дэвида. Нет, нет, это не может быть правдой, это только дурацкая шутка! Но Дэвид, кажется, и не думал шутить. Его лицо было непроницаемо серьезным.
— Черт возьми! Что ты несешь?! — взорвалась она.
— Ты нищая, — со спокойной уверенностью ответил Дэвид. Его тон напугал ее еще больше. — Жаль, но даже если бы Дерек не погиб, ты все равно была бы разорена.
— Что ты хочешь этим сказать? — испуганно пролепетала Кэролайн.
— Постараюсь объяснить тебе все как можно проще. Понимаешь, у тебя не осталось больше денег… или почти не осталось…
— Ты просто хочешь запугать меня! — выпалила она, озираясь по сторонам. Вид роскошной, дорогой мебели, тяжелых бархатных штор, отделанных золотой бахромой, старинных чашек восемнадцатого века придал ей уверенности. У банкротов не бывает таких вещей. Дэвид как всегда дразнит ее.
— А зачем мне тебя запугивать? — безучастно отозвался он.
— Я знаю, как ты меня ненавидишь! Все! Достаточно! С меня хватит! Я только что похоронила мужа и даже теперь, даже сейчас… — Ее голос задрожал.
— Что «даже сейчас», Кэрри? — елейным голосом передразнил он. — Стоя у могилы Дерека, ты не проронила над его гробом ни единой слезинки…
Кэролайн твердо встретила полный упрека взгляд Дэвида.
— Да, не проронила. Я не такая лицемерка, как ты, и не умею плакать по заказу! — парировала она. — Я не умею изображать чувств, которых на самом деле не испытываю. Да, я не любила Дерека! — Она прикусила губу с такой силой, что тут же почувствовала острую боль и ощутила во рту солоноватый привкус крови. — Я уже давно разлюбила его…
Тяжело вздохнув, Дэвид тихим шепотом спросил:
— Тогда почему ты, черт побери, продолжала с ним жить?
Кэролайн ожидала от него злорадного торжества, но никак не сочувствия и понимания. А он сочувствовал ей, это было видно по его глазам. Она в недоумении уставилась на Дэвида, боясь, что эта его участливость может спровоцировать ее на признание в том, о чем ей больше всего хотелось бы забыть.
— Я пыталась что-то сделать, — вяло буркнула Кэролайн. — Я уже давно пыталась развестись с Дереком, консультировалась с адвокатами. У меня была назначена встреча как раз перед тем, как он… погиб, — на одном дыхании выпалила она.
— Скажи, ты сразу же поняла, что ваш брак был ошибкой? Или поначалу все шло хорошо? — допытывался он.
Ей не хотелось признаваться в своем поражении человеку, который будет наслаждаться каждым ее промахом, но…
— Практически с самого начала, — отрешенно сказала она.
— Тогда почему ты не начала действовать раньше? — упорствовал Дэвид. — Зачем продолжать совместную жизнь, если ничто вас не связывает? Ты была совсем молодой, когда выходила замуж, и, слава богу, вы не успели завести детей. Получить развод при этих условиях не составило бы проблемы.
Она покачала головой: он даже представить себе не мог, что обрушилось бы на нее, заикнись она Дереку о разводе. Она никогда не расскажет Дэвиду всей правды. Потому что существуют вещи, о которых нельзя говорить никому…
— У меня были на то причины, — пробормотала Кэролайн, опасаясь, что проницательный Дэвид обо всем догадается сам. — Но я не хочу… не могу тебе о них рассказать.
С минуту Дэвид смотрел на ее упрямо вздернутый подбородок, а затем дал волю гневу. Громко выругавшись, чего раньше он себе никогда не позволял, он бросился к окну и распахнул его, впустив в комнату холодный воздух зимней ночи. Кэролайн завороженно наблюдала за ним. Как это непохоже на обычное поведение Дэвида, всегда такого бесстрастного, хладнокровного. Сам он гордился, что унаследованная им от отца британская выдержка смогла победить природную необузданность его арабских предков. Кэролайн эта гордость иногда даже смешила.
