Все их сборы проходили под девизом сексапильности. Джетта взяла на себя роль арбитра. Сама она решила надеть облегающую черную футболку и короткую кожаную юбку, открывающую точеные ноги. Для Александры было выбрано белое трикотажное платье в обтяжку, которое выгодно подчеркивало ее высокую фигуру и аристократические светлые волосы. Что до Мэри-Ли... черный цвет всегда считался самым сексуальным, а блестки во все времена использовались для того, чтобы отвлечь внимание от излишней пухлости. Все трое собирались надеть туфли на высоких каблуках и воспользоваться косметикой, которую Джетта стащила у матери.
– Мне плохо, – простонала Мэри-Ли, сидя на краешке кровати в одной нижней юбке и прикрывая грудь руками. – Я так волнуюсь, что мне уже плохо.
– Ничего с тобой не случится, – урезонивала Джетта.
– Вот увидишь, в мою сторону никто не посмотрит. Я буду стоять как столб и не смогу двух слов связать.
– Ты не сможешь двух слов связать? Не смеши. Ну, кто первый? – Джетта достала косметическую кисточку. – Мама мне уже давно доверяет делать ей макияж.
Через два часа они изумленно разглядывали свое отражение, протискиваясь по очереди к узкому зеркалу в ванной.
Теперь ни у одной из них не оставалось сомнений, что они будут пользоваться успехом. Александра не узнавала свое лицо. Кожа выглядела гладкой и безупречно чистой, как розовый бутон. Глаза казались невероятно большими благодаря искусно наложенным серым теням. Полные губы стали темно-розовыми, чувственными и яркими. Белое трикотажное платье подчеркивало женственные линии фигуры, которых она раньше у себя не замечала.
– От тебя все будут в отпаде, – изрекла Джетта. – И ты, Мэри-Ли, тоже выглядишь обалденно.
Мэри-Ли и в самом деле преобразилась. Волны золотисто-рыжих волос ниспадали ей на спину. Матовая крем-пудра и абрикосовые румяна скрыли детские веснушки и превратили ее в эффектную повзрослевшую девушку. По плечам черного шелкового платья искрились серебряные цветы, а разрезы по бокам открывали соблазнительные ножки.
Но Джетта... Александра не могла отвести от нее глаз. Ее прелестное личико обрамляли непокорные кудри. Такой стиль ввела в моду Фарра Фосетт, но рядом с Джеттой она бы показалась простушкой.
Бледная кожа и темно-карие глаза, подведенные синим карандашом, делали ее похожей на цыганку. Открытая черная футболка плотно облегала крепкую грудь и красноречиво свидетельствовала об отсутствии лифчика. Тонкая, гибкая талия волшебно перетекала в тугие бедра. Но не только лицо и фигура приковывали к ней взгляд. Александра про себя отметила, отчасти с завистью, отчасти с восторгом, что Джетта источает чувственность, такую же несомненную, как крепкий аромат духов. Весь ее облик дышал призывной женственностью.
– Ну как? – черные глаза Джетты горели радостным возбуждением. – Мы всех сразим наповал. Вы это понимаете? Надеюсь, на эту тусовку слетятся фотографы светской хроники – я хочу увидеть свою фотографию в газетах. Я готова.
– И я! – подхватила Мэри-Ли.
* * *
– Хозяйку вечера зовут Тара Браун-Хэлдафф, – сообщила Джетта, когда их красный «ауди» остановился перед шикарным многоквартирным домом в Кенсингтоне. – Она модельерша, причем из самых известных.
У подъезда суетился швейцар, открывая дверцы дорогих автомобилей. В вестибюле Александра заметила нескольких охранников, ненавязчиво наблюдающих за посетителями.
Юные американки старались не особенно глазеть на прибывающих гостей. Они только украдкой толкали друг друга в бок, когда мимо проходила тоненькая, как прутик, манекенщица Твигги, а следом за ней – знаменитая Эрвина, чье лицо было им хорошо знакомо по фотографиям в журнале «Элль».
– Странно, что ее никто не сопровождает, – прошептала Александра на ухо Джетте.
– Значит, ей никто не нужен, – пожала плечами Джетта.
– Но как же... в таком месте – и одна?
– Да что ты за нее беспокоишься? Пришла одна – уйдет вдвоем. Зачем ей себя связывать?
Стилизованный под старину лифт с начищенными до блеска медными ручками и кнопками плавно понес их наверх, навстречу нарастающему шуму. В холле слышался гул возбужденных голосов, звон бокалов и тяжелый рев бас-гитары. Вдруг из дверей вышла, спотыкаясь, заплаканная девушка с букетом ромашек. Ее подталкивал в спину высокий, жилистый парень, затянутый в джинсы и черную кожаную куртку.
– Ступай откуда пришла, голубка. Тут прилипалам не место.
– Какая я тебе прилипала? Обалдел, что ли? Я цветы доставляю. Позвони в магазин! Проверь! Цветочный магазин на Бромптон-роуд. Будь человеком, пропусти хоть на пять минут, ну прошу тебя! Мне бы только одним глазком поглядеть на Мика Джеггера!
– А гляделки не вылезут?
– Ах ты скотина! – завизжала девушка. – Гад вонючий!
– А ну вали отсюда, а то в полицию сдам – там тебе живо шею намылят, забудешь сюда дорогу.
Александра, Джетта и Мэри-Ли бочком прошли мимо рыдающей неудачницы.
Как только они переступили порог, их захлестнула пульсирующая волна: тусовка набирала силу. В необъятном, изысканно отделанном салоне поместилось не менее двух сотен гостей. Основные детали убранства составляли предметы французского искусства, в том числе картины в стиле импрессионистов. Возле стойки бара толпились желающие утолить жажду; два бармена в белых костюмах едва успевали наполнять бокалы. Несколько человек облепили низкий столик, на котором стояла хрустальная чаша с каким-то белым порошком.
Музыка напоминала стоны влюбленных. Александра вдохнула запах марихуаны, английских сигарет и дорогих духов. У нее перехватило дыхание оттого, что запретный плод вдруг оказался так близко.
– Куда направимся? – спросила Джетта. Пока на них никто не обратил внимания, подруги старались освоиться в непривычной обстановке. Мимо них проплыло еще одно примелькавшееся лицо – фотомодель Джин Шримптон. Ее вел под руку высокий, загорелый, демонически красивый юноша. На ней было умопомрачительное платье из расшитого бархата. Ее родная сестра Крисси, как помнила Джетта, была любовницей Мика Джеггера, пока он не сошелся с Бьянкой.
– Надо найти Джоути и Гвен. Они должны быть здесь. – Джетта вытянула шею, выискивая их в толпе гостей. Откуда ни возьмись Джоути сама возникла перед ними. Платье из золотой парчи оттеняло ее теплую, смуглую кожу. Она раскраснелась, зрачки расширились и блестели.
– Наконец-то, – сказала она. – Пошли, я вас быстренько кое с кем познакомлю, а дальше – вы сами.
Она потащила их сквозь толпу, на ходу представляя своим многочисленным знакомым. Здесь были Роже Вадим, Энди Уорхол, загадочный человек, которого называли «князь Станислав Клоссовски-де-Рола» или попросту Стас. Среди присутствующих выделялся Дэвид Квон, импозантный сорокалетний китаец, который, насколько знала Джетта, сколотил миллионы на каратистских боевиках.
