— С таким избалованным парнем, как ты, ничего путного не получится! — бросил он в лицо Уильяму.
Судя по всему, он нашел себе другого партнера, у которого был по меньшей мере столь же многообещающий участок и который был готов поделиться с Джоуи. Собственный участок Джоуи давно исчерпал свой ресурс — во время распределения ему не очень-то повезло.
И вот теперь Уильяму придется либо продолжать в одиночку, либо искать себе другое занятие. Он предпочел бы последнее. Потому что уже сейчас в ранние утренние и поздние вечерние часы в воздухе появился привкус горной зимы. Говорили, что в июле и августе Квинстаун полностью заносит снегом и что это выглядит очень красиво. Но как добывать золото в покрытой льдом реке? Уильяму это казалось не самой лучшей идеей. Может быть, Рубен О’Киф что-нибудь предложит…
Дом О’Кифов Уильям видел и раньше, еще когда проплывал мимо по реке. По сравнению с поместьем Мартинов он не производил особого впечатления — уютный деревянный дом с садом и парочкой конюшен. Но, пожалуй, здесь, в этой новой стране, стоило сделать скидки на то, каким должно быть роскошное жилье. И, если не считать примитивной архитектуры, у усадьбы «Золотой слиток» было много общего с резиденциями английского поместного дворянства: например, собаки, прыгавшие на всякого, кто входил на участок. У матери Уильяма были корги, здесь выбрали какую-то разновидность колли. Собаки-пастухи, которых, как тут же восхищенно пояснила Илейн, тоже привезли из Уэльса. Мать Илейн, Флёретта, привезла с собой суку Грейси с Кентерберийской равнины, и Грейси старательно размножалась. Зачем нужны эти животные здесь, для Уильяма осталось загадкой, однако для Илейн и ее семьи они были просто частью жизни. Рубен О’Киф еще не пришел, поэтому Уильям был вынужден вытерпеть еще одну экскурсию, на этот раз в стойла, и познакомиться с чудесной Баньши Илейн.
— Она просто потрясающая, потому что сивая! Такая масть очень редко встречается среди кобов. У моей бабушки сплошные вороные и каурые. Но Баньши ведет свой род от уэльского горного пони, которого мать получила в подарок, будучи ребенком. Он уже очень старый, я сама на нем когда-то каталась…
Илейн болтала без умолку, но Уильям слушал ее вполуха. Девушка казалась ему восхитительной, ее бьющий ключом темперамент поднимал настроение. Казалось, Илейн не может усидеть на месте. Ее рыжие локоны развевались в такт с каждым ее движением. Сегодня она прихорошилась ради него. На девушке было платье травянистого цвета, отделанное коричневым кружевом. Волосы она попыталась собрать в подобие хвоста с помощью бархатных лент, но это было безнадежно; не успела их экскурсия по городу еще подойти к концу, как волосы выглядели так, словно девушка их не причесывала. Уильям начал размышлять о том, каково было бы поцеловать эту дикарку. У него был некоторый опыт со многими продажными девушками из Дублина и с дочерьми его арендаторов-ирландцев; некоторые девушки готовы были пойти навстречу, если могли за это получить некоторые привилегии для своей семьи, другие притворялись невероятно добродетельными. Впрочем, Илейн пробуждала в нем инстинкт защитника. Уильям видел в ней, по крайней мере пока что, скорее восхитительного ребенка, чем женщину. Наверняка опыт будет потрясающий, но что, если девушка воспримет все всерьез? Наверняка она влюблена в него по уши. Притворяться Илейн не умеет; чувства, которые она испытывала к Уильяму, нельзя было спутать ни с чем.
От Флёретты О’Киф это, конечно же, тоже не укрылось. Встречая молодых людей на веранде, она явно была взволнована.
— Добро пожаловать в поместье «Слиток», мистер Мартин! — с улыбкой произнесла она, протягивая Уильяму руку. — Проходите, выпейте с нами аперитива. Мой муж сейчас подойдет, он переодевается.
К немалому удивлению Уильяма, домашний бар О’Кифов был довольно богат. Судя по всему, Флёретта и Рубен любили выпить вина. Для начала отец Илейн открыл бутылку бордо, чтобы дать вину подышать перед едой, но было здесь и первоклассное ирландское виски. Уильям покачал его в бокале, прежде чем чокнуться с Рубеном.
— За вашу новую жизнь в новой стране! Я уверен, что вы тоскуете по Ирландии, но у этой страны тоже есть будущее. Если принять это, то полюбить ее не составит труда.
Уильям поддержал тост.
— За вашу прекрасную дочь, благодаря которой появление в этом городе показалось мне сказочным! — ответил он. — Большое спасибо за экскурсию, Илейн. С этого дня я стану смотреть на эту землю только вашими глазами.
Илейн просияла и отпила вина.
Джорджи закатил глаза. И она еще смеет отрицать, что влюблена!
— Вы действительно были с фениями, мистер Мартин? — полюбопытствовал мальчик. Он слышал об ирландском движении за независимость и жаждал услышать невероятные истории.
Внезапно Уильям всполошился.
— С фениями? Не понимаю…
Что эта семья знает о его прежней жизни?
Происходящее было неприятно Рубену. Молодой человек ни в коем случае не должен в первые же минуты узнать о шпионских пристрастиях его жены!
— Джорджи, в чем дело? Конечно же, мистер Мартин не был фением. Это движение в Ирландии практически подавлено. Когда случились последние восстания, мистер Мартин, наверное, еще из пеленок не вырос! Извините, мистер…
— Называйте меня Уильям!
— Уильям. Но мой сын слышал какие-то разговоры… Для мальчишек каждый ирландец — борец за свободу.
Уильям улыбнулся.
— К сожалению, сейчас это не так, Джордж, — обернулся он к брату Илейн. — Иначе остров давно был бы свободен. Но… оставим это. У вас чудесное поместье…
Рубен и Флёретта немного рассказали о поместье «Слиток», причем Рубен преподнес историю своего неудавшегося старательства в довольно забавном виде. Это придало Уильяму мужества. Если отца Илейн самого постигла неудача в поисках золота, он наверняка проявит понимание к его проблемам. Однако об этом он заговаривать не стал, предоставив семейству О’Киф самому выбирать темы за ужином. Как и следовало ожидать, при этом они его дотошно расспрашивали, но это не смутило Уильяма. Он послушно и пространно рассказывал о своем происхождении и образовании. Последнее соответствовало принятым в его кругах нормам: первые годы — домашний учитель, затем элитарный английский интернат и, наконец, колледж. Последний Уильям не закончил, но об этом он умолчал. О своей работе в поместье отца он тоже говорил весьма туманно. Зато изучение права в Дублине приукрасил, как только мог. Он знал, что Рубен О’Киф интересуется этим, и, поскольку хозяин дома тут же завел разговор о гомруле, Уильям мог отлично поддерживать беседу. К концу ужина он пребывал в полной уверенности, что произвел хорошее впечатление. Рубен О’Киф казался спокойным и расслабленным.
