— Нет! Все в порядке, — уверила она его. Шерис снова замолчала и отвела взгляд. В сидевшем рядом с ней мужчине произошла перемена. Исчезла мальчишеская усмешка, и теперь он казался холодным, неприступным и, видимо, о чем-то глубоко задумался.
— Почему вы здесь, Шерис Хэммонд? — неожиданно спросил он.
Она снова взглянула на спутника. Он смотрел прямо перед собой на грязную дорогу. Что ж, она предвидела этот вопрос.
— Я недавно овдовела, мистер Холт. Эти слова привлекли его внимание, и она побледнела под его пронизывающим взглядом. Возможно, зря она это придумала? Может, девственность являлась непременным условием? Но история бедной вдовы так убедительно объясняла, почему она стала невестой по переписке.
— Извините, может, вы ожидали юную невинную девушку, — тихо сказала Шерис. — Я, конечно, пойму, если вы…
— Это не имеет значения, — оборвал ее Лукас. Он снова смотрел на дорогу, рассерженный на себя за то, что прореагировал таким образом. Это действительно не имело никакого значения. Разве он не предвидел, что она может оказаться не девственницей? Так почему же это расстроило его?
— Этот мужчина на фотографии? — немного погодя спросил Лукас.
— Мужчина на?.. Боже упаси, конечно, нет! Это мой отец.
— Ваш отец еще жив?
— Да. Но мы отдалились друг от друга. Видите ли, отец не одобрял моего мужа. И он не очень-то любит прощать.
— Так что вы не смогли вернуться к нему после смерти мужа?
— Нет. К сожалению, муж не оставил мне никаких средств. Конечно, я не вышла бы за него, если бы знала, что у него так много долгов, — натянуто добавила она. — Но… — Она вздохнула. — Я выросла в состоятельной семье и не смогла бы работать и обеспечить себя. Когда поняла, насколько плохо обстоят мои дела, ваше объявление показалось мне решением проблемы.
— Что-то вы упустили.
— Не думаю. — Шерис начала впадать в панику.
— Вас нельзя назвать заурядной женщиной, — многозначительно заметил он. — Если вы решили снова выйти замуж, стоило ли уезжать так далеко? У вас, наверное, были предложения и поближе к дому.
Шерис усмехнулась. Конечно, предложения были, и немало, еще с тех пор как ей исполнилось пятнадцать. Но либо женихи домогались ее приданого, либо были неприемлемы по каким-то другим причинам.
— Да, я получила несколько предложений.
— И?
— Они не пришлись мне по душе.
— Что же вам по душе? Шерис смутилась.
— Я не люблю высокомерия и жесткости. В мужчинах я ценю чувствительность, добродушие, хорошее настроение и…
— Вы уверены, что описываете мужчину? — не удержался Лукас.
— Уверяю вас, я знала таких мужчин, — сказала Шерис с возмущением.
— Вашего мужа?
— Да.
Лукас фыркнул:
— Вы очень рискуете, делая ставку на меня. Что, если я не обладаю ни одним из этих качеств? Она мысленно застонала.
— Ни одним? — чуть слышно пробормотала она.
— Я не утверждаю этого. Но как знать?
— Я… Боюсь, я недостаточно все продумала. Но мне казалось, что любой вариант будет лучше того, что был у меня дома. — Она вздохнула. — Я не предполагала… Хочу сказать, конечно, я надеялась на лучшее.
— Вы разочарованы?
— Вы не можете требовать от меня ответа так скоро. — Она все больше и больше расстраивалась. Его же ситуация явно забавляла.
— Милая, ваш первый же брошенный на меня взгляд показал, разочарованы вы или нет.
— Внешность — не главное в мужчине, . — услышала свой чопорный тон Шерис.
Она пришла в ужас, обнаружив, что, сама того не желая, говорит ему комплименты. Ей хотелось, чтобы он почувствовал ее пренебрежение.
Лукас снова усмехнулся, и Шерис внезапно поняла, что, хотя их разговор длится довольно долго, она еще ничего не узнала о нем. Наконец, осмелившись, она задала вопрос:
— А вы не высокомерны?
— Надеюсь, что нет.
— Любите командовать, подавлять? — продолжила она. Он усмехнулся:
— Я? Командовать такой красавицей, как вы? Я бы никогда не осмелился.
Почему у нее было такое чувство, словно он поддразнивает ее? Шерис замолчала, отказавшись на время от дальнейших расспросов.
Глава 6
Прислонившись к дверному косяку, Уиллоу смотрела на облако пыли вдали. Ее однокомнатный домик по меркам белых считался маленьким. Но она привыкла к невысоким вигвамам, построенным из кустарника и травы, — жилищам, которые можно было легко сжечь, когда приходило время идти дальше. И этот дом из крепкого дерева казался ей огромным. Она обжилась здесь за эти два года, с тех пор как муж привез ее сюда, оторвав от семьи и племени.
Уиллоу только на четверть принадлежала к племени апачей Белых гор, на четверть она была мексиканкой и наполовину белой из-за ублюдка, когда-то изнасиловавшего ее мать. Но она казалась чистокровной апачи и очень гордилась этим.
— Он едет, Билли, — сказала Уиллоу своим тихим мелодичным голосом.
Билли Вулф подошел и встал позади жены, наблюдая за приближающимся облаком пыли. Он усмехнулся и обнял ее расплывшуюся талию.
— Как ты думаешь, он привез ее? Уиллоу почувствовала усмешку Билли. Слишком часто он усмехался в последнее время.
— Ты все еще считаешь забавным, что уговорил его жениться?
— Думаю, это как раз то, что нужно. Ему осточертело ждать того момента, когда удастся поставить «большого человека» на колени. Еще месяц — и он позволит Слэйду самому взяться за это дело. А Люку потребуется какое-то развлечение. Так почему бы ему не жениться?
— Но, может, она ему не понравится?
— Не понравится? — ухмыльнулся Билли. — Какое это имеет значение, если она служит только для забавы.
— Ты совсем не думаешь о девушке, — резко заметила Уиллоу.
Но муж явно не испытывал раскаяния.
— В первую очередь нужно заботиться о друзьях. Поэтому я здесь. А теперь давай зайдем в дом, пока нас не увидели. Ты же знаешь, горожанки всегда впадают в истерику, когда в первый раз видят индейцев. — Билли снова ухмыльнулся. — Мы дадим ей время до завтра, а потом уж познакомимся.
Уиллоу неодобрительно взглянула на мужа:
— Надеюсь, ты не собираешься ее напугать, Билли?
— Разве я посмею поступить так с невестой друга? Нет, конечно же, он так не поступит, ее шутник муж.
Увидев дом, Шерис в ужасе закрыла глаза и попыталась уговорить себя, что он не маленький, а просто… немного старомоден. Но в действительности перед ее взором предстало квадратное, даже не окрашенное строение. Хижина. И она должна здесь жить? Рядом стояла конюшня, раза в два больше дома, и тоже не окрашенная. За конюшней находился обширный загон, на который отбрасывал тень старый тополь. Полдюжины лошадей лениво бродили по траве. В сотне футов от загона стояла другая хижина, еще меньше, чем первая.
