«АиФ»: — И всё-таки вы ведь не будете отрицать, что при Петре I произошло падение авторитета Церкви, что было спаивание народа и чудовищные масштабы казнокрадства…
В. Б.: — Можно сколько угодно перечислять минусы и упущения, приписываемые Петру Алексеевичу. Я же в ответ хочу рассказать о том, что недавно видел своими глазами. При выборе натуры для съёмок мне довелось быть в Кронштадте, а точнее, на Кронштадтском судостроительном заводе, в проектировании которого Пётр участвовал лично. Сегодня завод не работает, со времён демократии там всё разворовали. Но… вы не представляете, насколько сильное впечатление производит само сооружение. Масштабы поражают! Как поражает и то, что стены дока практически не изменились с 1719 года. И в док этот, сооружённый по проекту Петра, ещё десять лет назад вошёл и встал на ремонт современный эсминец.
«Памятники возвращаются»
«АиФ»: — А может ли его реформаторский опыт быть применим сегодня?
В. Б.: — Да, если говорить о той энергии и мощи, с которой он проводил реформы. Мы ведь сегодня находимся на той же самой грани, на какой страна находилась и в эпоху Петра, и в эпоху Сталина. Мы стоим на краю. Нанотехнологии, инновации — это, конечно, хорошо. Но о каких прорывах говорить, если у нас в больницах нет кондиционеров, если нет нормальных дорог и нормальной пожарной техники?! Впрочем, не хочу быть пессимистом и говорить: «Да бросьте! Всё равно у нас ничего не получится! Всё равно Япония будет впереди!» Это вообще национальная болезнь — «не надо нам ничего, пусть всё будет, как было». Будем делать, и получится. Только делать до конца, как Пётр Алексеевич. Не бросать на половине.
«АиФ»: — А как вы относитесь к идее перенести памятник Петру I работы Зураба Церетели?
В. Б.: — Вот здесь советы давать не следует. Могу лишь заметить, что даже неудачные памятники со временем врастают в город и становятся как бы частью его. У нас в Питере есть смешной памятник — учёному Пржевальскому у Адмиралтейства. Перед Пржевальским скульптор изваял верблюда чуть ли не в натуральную величину. Так что, в общем, непонятно, кому памятник — великому географу или верблюду. Но ничего, знаете, стоит памятник уже сотню лет. Без него это место уже не воспринимается. И ещё одно соображение — снесённые памятники имеют свойство возвращаться.
«Душа шпиона» на «Мосфильме»[16]
В Тонстудии «Мосфильма» идет речевое озвучивание новой картины Владимира Бортко «Душа шпиона».
Знаменитый кинорежиссер уже не первый раз берется за экранизацию книг. Создатель «Собачьего сердца» (1988) и «Мастера и Маргариты» (2005) (по Михаилу Булгакову), «Идиота» (2003) (по Федору Достоевскому), «Тараса Бульбы» (2008) (по Николаю Гоголю) на этот раз обратился к детективу бывшего разведчика Михаила Любимова «…И ад следовал за ним». Это история о русском разведчике, работающем в Лондоне, в котором и происходит основное действие. В силу того, что его профессия связана с перемещениями по Москве, Женеве, Ближнему Востоку, география съемок была очень широка. В фильме снялись такие известные актеры как Андрей Чернышев, Марина Александрова, Федор Бондарчук, Михаил Ефремов, Даниил Спиваковский, из зарубежных актеров — Малькольм Макдауэлл, Сандрин Боннэр.
О главной идее фильма режиссер Владимир Бортко в своем интервью редакции сайта говорит так:
— Мы раскрываем внутренний мир разведчика, говорим в фильме о людях, занимающихся таким непростым ремеслом, и хотим объяснить, «кто они такие». Важно понять то, что разведчик находится на самом краю идеологической работы. Это наиболее остро чувствующая часть нашего общества. Они находятся вдали от Родины, и это заставляет их острее чувствовать то, что происходит у нас внутри страны, и реагировать на это. Очень важно понять то, что происходит с человеком. Тем более что профессия шпиона предполагает не очень приятные вещи — воровство, шантаж, убийства. А уж когда идет война, то совсем никаких моральных проблем не существует, — может произойти все, что угодно. По ходу фильма герой будет сомневаться в том, что делает… но позже поймет, что все, что он делает — на благо Родины.
Мне бы хотелось, чтобы фильм увидели не только у нас, но и за рубежом. Потому что на Западе про нашу жизнь знают очень смутно. Если взять, например, книгу «Мастер и Маргарита», то в зарубежном переводе она в три раза толще, чем у нас, потому что две трети текста это только объяснение практически каждой фразы.
Я очень благодарен «Мосфильму» за возможность озвучивать здесь свой фильм. Очень приятно, что студия действующая, ухоженная, здесь все работает, и я это вижу. Большой поклон за это Карену Шахназарову и администрации, которые поддерживают киностудию в порядке».
Мария ИвановаЧасть II. Мы обязательно придем к социализму
В КПРФ пришел абсолютно убеждённо
Народный артист России и Украины, кинорежиссёр Владимир Бортко в беседе с обозревателем «Правды» Виктором Кожемяко.
Один из талантливейших современных мастеров кино Владимир Бортко стал широко известен в 80-е годы по фильмам «Блондинка за углом» и особенно «Собачье сердце». Среди работ последнего времени наибольшим успехом отмечены его экранизации русской классики. На телевидении это многосерийные фильмы «Идиот», «Мастер и Маргарита», в кино — «Тарас Бульба». С интересом встречена и телевизионная лента «Пётр Первый. Завещание», показанная совсем недавно.
Но, кроме этого, есть в жизни выдающегося кинорежиссёра за последние годы одно совершенно особенное событие, выходящее за рамки творчества и вместе с тем по резонансу сравнимое, пожалуй, с наиболее крупными его художественными достижениями: пять лет назад Владимир Владимирович вступил в КПРФ. Значимость такого события каждому станет понятнее, скажем, в свете недавнего заявления ещё одного выдающегося российского кинорежиссёра — Владимира Меньшова, которое он сделал в интервью «Литературной газете»: «Вообще, если говорить про наш клуб творческой интеллигенции, то 90 процентов его — на стороне либералов».
Кстати, сам Владимир Валентинович Меньшов признался, что к нему «либеральная публика» относится крайне насторожённо, потому что он не скрывает своих пристрастий и даже в конце 90-х говорил открыто, что голосует за коммунистов. «В то время, — заметил он, — для либералов это было равносильно признанию в педофилии».
Да ведь и сегодня для многих это так, если не хуже. Само слово «коммунист» стараются превратить в клеймо, бессовестно уравнивая коммунизм с фашизмом. Как же чувствует себя в этих условиях коммунист Владимир Бортко, ставший по итогам недавних парламентских выборов членом фракции КПРФ в Государственной думе?
— Владимир Владимирович, это будет уже не первое ваше выступление в «Правде». Я в своё время был очень рад, когда наш ленинградский собкор Сергей Сверчков опубликовал беседу с вами после того, как вы стали членом КПРФ. Потом и ещё вы давали ему интервью. Но интерес к вашей личности, к вашим делам и мыслям у читателей «Правды» не убывает. Так что уж простите за беспокойство.
— Я коммунист, а значит, «Правда» — родная для меня газета. Мой долг, считаю, состоит в том, чтобы безотказно и откровенно разговаривать с её читателями.
— Вступление в КПРФ, которая в нынешней России реально единственная по-настоящему оппозиционная партия, для художника такого масштаба — весьма серьёзный шаг. Куда уютнее было бы в «Единой России»! Теперь уже некоторое время прошло. Не жалеете?
— Не только не жалею, а с каждым днём утверждаюсь в необходимости и сугубой правильности своего выбора. Я пришёл в Коммунистическую партию совершенно сознательно. Я и в КПСС состоял, но в определённый период партийный комитет на нашей студии исчез, и я оказался вне партии. Но чем больше размышлял над происходящим, тем твёрже приходил к выводу, что партийность свою надо обязательно восстановить. И вот почему.
Первое: мне близки и дороги левые, коммунистические идеи как самые справедливые. А второе — мне ещё более дорога моя Родина, Россия. Она, если можно так сказать, сложносочинённая страна. Наша страна отличается от других тем, что на её территории проживают не просто многочисленные национальности, таких стран много, но существуют и исконные территории проживающих в России народов, что её резко отличает от всей Европы.
Почему в России всегда был царь-батюшка, а потом Генеральный секретарь? Потому что и тот, и другой объединяли страну. Первый — поскольку был император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Грузинский… И прочая, и прочая, и прочая. То есть представлял все многочисленные национальности. А второй — так как стремился к единой человеческой общности — советскому народу.
