– Там… внутри… ничего… нет… – запинаясь, пробормотал Орнальдо Учелло и попытался восстановить дыхание.
Урбан искоса бросил на него презрительный взгляд. Он схватил одну из длинных стамесок гвардейцев, приложил острие к основанию одного из ящиков и осторожно ввел ее на всю длину. Когда острие уперлось в стену позади ящика, снаружи осталась торчать лишь небольшая часть стамески.
Урбан ударил кулаком в то место, из которого торчал инструмент, снова вытащил стамеску и ввел ее лезвие сверху вниз в боковую стенку шкафчика. Железо прошлось по исцарапанному почерневшему дереву и издало глухой звук. Место, где Папа остановил стамеску, поблескивало под передней окантовкой шкафчика, и лезвие инструмента снова продвинулось вперед. Урбану не было нужды смотреть на то, что открылось его глазам: он знал это заранее. Он лишь наблюдал за вытаращенными глазами главного архивариуса. Наконец острие уперлось в стену зала, к которой примыкала задняя поверхность шкафчика. Ни одного сантиметра стамески не торчало больше из боковой стенки шкафчика – наоборот, инструмент погрузился в нее на добрые две ладони.
– Снаружи он больше, чем внутри… – прошептал Орнальдо Учелло.
Папа Урбан кивнул и протянул стамеску гвардейцу.
– Передвиньте его вперед и взломайте заднюю стенку, – приказал он.
Когда разломанные черные доски легли на пол, оба гвардейца отошли назад. Папа Урбан сделал шаг вперед, а рядом с ним главный архивариус издал сдавленный звук. В темном отверстии двойной задней стенки лежало нечто бесформенное, завернутое в кожу, перевязанное бечевками и ремнями, да к тому же обмотанное цепью. Оно так же могло быть сундучком с сокровищем, как и гробиком младенца. Во всяком случае, это нечто было почти вровень с поясами гвардейцев. Урбан уставился на него. Он страстно хотел увидеть это воочию и думал, что, когда это произойдет, он кишкой почувствует излучаемое этой вещью огромное могущество. Однако ничего подобного не происходило. Он хотел дотронуться до найденного предмета, но не нашел в себе сил поднять руку.
– Что это? – прошептал Учелло.
– Вытащите его и освободите от веревок, – приказал Урбан гвардейцам. Затем повернулся к Учелло. – Нет ли на вас греха, главный архивариус? Если есть, вам лучше отойти, чтобы не попасть под его чары, когда мы освободим его.
2
Полковник Зегессер и его сын охраняли последний пролет лестницы, которая раньше отделяла Кортиле дель Бельведер от Кортиле делла Пинья, а сейчас вела в библиотеку. Они переглянулись, когда из помещения архива до них неожиданно донесся вой.
– Что там такое происходит, отец? – спросил капитан.
– В чем состоит ваш долг, капитан?
– Верно, честно и преданно служить святому отцу и его законным преемникам, прилагать все силы для их защиты и быть готовым в случае необходимости отдать за них свою Жизнь, – громко и четко ответил молодой человек.
– Входит ли в ваши обязанности задавать праздные вопросы, капитан?
– Никак нет, господин полковник.
– Хорошо.
Полковник вновь уставился прямо перед собой. Капитан Зегессер последовал его примеру. Вой не прекращался. Вместе с ним до их ушей доносились грохот и бряцанье, как будто в одном из залов библиотеки кто-то бушевал. Гвардейцы опять переглянулись.
– Не имею ни малейшего представления, сын, – произнес полковник.
– Возможно, святому отцу угрожает опасность?
– Рядом с ним находятся два алебардиста.
Раздался громкий треск, словно какой-то безумец начал крушить мебель.
– С другой стороны, – заметил полковник.
Они снова переглянулись, затем развернулись, вытащили мечи и побежали вверх по лестнице, ведущей в Сикстинский зал. Когда они ворвались в читальный зал, дверь в тайный архив открылась и оттуда вышли Папа Урбан, главный архивариус и оба гвардейца. Лицо Папы было мокрым от пота, искаженным и посеревшим, одеяние покрыто грязью, волосы растрепаны, пелерина с капюшоном порвана почти пополам. Его вел главный архивариус, бледный, с трясущимися губами.
– Фальшивка, – пробормотал Папа. – Фальшивка. Ключа нет… все бесполезно… дьявол обвел нас всех вокруг пальца… христианский мир потерян.
– Ну же, святой отец, успокойтесь, – повторял главный архивариус.
– Вам нужна помощь, святой отец? – с усилием проговорил полковник Зегессер.
Он бросил вопрошающий взгляд на обоих гвардейцев. Те лишь пожали плечами и возвели очи горе. Папа поднял глаза и тупо уставился на полковника. Неожиданно он вырвал свою руку у Орнальдо Учелло, шатаясь, подошел к гвардейцу и схватил его за грудки. Полковник невольно поддержал трясущуюся фигуру; она показалась ему совершенно невесомой. Он поразился жару, исходившему от худого тела. Папа уронил голову на грудь Зегессера.
– Вы не понимаете? Не хватает тех самых трех страниц, на которых находится ключ, – еле слышно пробормотал Урбан. – Фальсификатор их не скопировал. Они где-то там, снаружи. И оригинал тоже там, снаружи, вместо того чтобы храниться в потайном архиве. Если все это попадет не в те руки, это станет началом царствования дьявола.
Речь его становилась все более неразборчивой, пока он наконец не замолчал.
– Вызовите camerlengo [8] и лейб-медика его святейшества, – приказал главный архивариус. – Я не знаю, о чем говорит святой отец, да смилостивится над нами Господь.
Полковник Зегессер прижал к себе хрупкое тело Папы. Очень нежно он просунул правую руку под мышкой у Папы и прижал ее к груди святого отца.
– Да смилуется Господь над нашими душами, – произнес он. – Лейб-медик тут уже ничем не поможет.
3
Отец Ксавье Эспиноза был раздражен. Он никак не мог отделаться от ощущения, что кто-то тайком наблюдает за ним. Однако любопытство сотен пар глаз, направленных на него, было тут совершенно ни при чем.
Он уже несколько раз украдкой осмотрел толпу, собравшуюся здесь, на quemadero [9] за внешними стенами Толедо, но так и не смог вычислить наблюдателя. Лица этого сброда за ограждением были такими же бесформенными, как и лица грандов и инфанты на возвышении или инквизиторов в их креслах, расставленных вокруг трона святого Доминика. Место на троне занял Великий инквизитор Гаспар кардинал де Кирога. Отец Ксавье видел, как сверкают стекла его очков, и знал, что юный Эрнандо Ниньо де Гевара тоже присутствует, брат отца Ксавье in dominico [10] и правая рука Великого инквизитора.
Отец Эрнандо был готов занять место председателя аутодафе, так как кардинал де Кирога был приглашен на август в конклав, чтобы выбрать нового Папу. Однако кардинал отклонил приглашение: его бы все равно не выбрали, а его коллеги и без него прекрасно знали, что им делать, да и, кроме того, избавление католической Испании от еретиков казалось ему важнее, нежели выборы святого отца в Риме. Что ж, кардинал оказался прав по крайней мере в двух пунктах: он не попал в число претендентов, а кардиналы устроили все без особых проблем, выбрав Папой бесцветного Джанбатисту Кастанью.
